— Mignon ami, что-то случилось? — выпорхнул из телефонной трубки встревоженный голос Лизы, коя знала от служанки, что телефонирую именно я.

— Доброе утро, сударыня, конкретно со мной ничего не случилось, — проговорил я, восседая на кресле в кабинете. Гришка же наверняка грел уши за дверью. — Однако один близкий мне человек лишился возлюбленной из-за полицейских облав. Да, признаю, её схватили за дело, но эта особа крайне внушаема и доверчива. Бомбисты лишь с помощью лжи сумели втянуть её в свои ряды. Посему, мне кажется, её можно простить. Надо только как-то донести эту мысль до полицейского начальства.

— Хм-м-м, — задумчиво протянула дворянка и прямо спросила: — Она так важна для вас?

— Мне её судьба безразлична, но хотелось бы помочь близкому человеку. Он много для меня сделал.

— И вы хотите, дабы я замолвила словечко за эту особу? — протянула Романова и тут же со смешком весело добавила: — Надеюсь, эта особа женского пола не является вашей любовницей? С вашей стороны было бы гнусно просить меня помочь обрести ей свободу. А уж как я расстроюсь, ежели узнаю, что всё это действительно так…

— Нет, что вы! Какая любовница? Сударыня, вы иногда такое навыдумываете, что мне, даже сидя на кресле, хочется присесть.

— Вот такая я выдумщица, — засмеялась девушка, а когда отсмеялась, то заверила меня: — Душа моя, сделаю всё, что в моих силах. Назовите имя и фамилию этой несчастной.

На всякий случай, я поведал ей всё, что знал о Глашке, а потом ещё немного поболтал с Романовой и распрощался с ней. А теперь пора и проверить, что там выиграли мои лотерейные билеты.

Я порывисто вышел из кабинета и сразу же нашёл взглядом Гришку. Он тихо-мирно сидел на краешке софы, а Цербер с заспанной мордой недовольно размахивал хвостом, весьма хмуро глядя на парня. У меня сразу же сложилось впечатление, что Гришка буквально мгновение назад плюхнулся на софу, потревожив праведный сон кота. Значит, крепыш всё-таки подслушивал. Ну и шут с ним.

— Что-то получилось, ваше благородие? — протараторил парень, посмотрев на меня с полыхающей в глазах невероятной надеждой.

— Ну, что-то определённое сказать не могу, но одна весьма влиятельная сударыня занялась судьбой твоей ненаглядной Надежды Крупской.

— Кем? — изумился Гришка.

— Глашкой, Глашкой она займётся, — успокоил я паренька. — Тебе есть где жить-то? Если хочешь, то можешь остаться тут.

— Я, пожалуй, останусь. Потом что-нибудь набрешу на заводе, из-за чего так долго отсутствовал. Там завсегда хорошие руки нужны, посему простят меня.

— Отлично. Тогда слушай мои инструкции. Иди в ванную комнату, приведи себя в порядок и надевай мою старую одежду. Авось она тебе не сильно будет жать в плечах. А потом не отходи от меня ни на шаг. А если заметишь какую-нибудь гнусную рожу, с ненавистью смотрящую на меня, то обязательно скажи, — проговорил я, решив использовать крепыша в роли телохранителя.