— Спасибо, — пробормотал Звягинцев, кивнув в знак благодарности. Ягоды оставили приятное послевкусие, но его мысли уже витали вокруг более насущной проблемы — языка.
Он подумал, что сейчас самое время попытаться наладить хоть какое-то общение, чтобы начать изучать местный язык. Одно слово он уже знал: «ишти». Только вот его значение оставалось туманным. Могло ли оно означать глагол «ешь», или это было название ягод? А может, и что-либо другое, хотя последнее казалось маловероятным.
Сергей, решив начать с простого, указал на ближайшее дерево, его могучий ствол, уходящий ввысь.
— Дерево, — четко произнес он, стараясь, чтобы слово звучало максимально понятно.
Затем он вопросительно посмотрел на Цриванс, надеясь, что она скажет, как это называется на ее языке. Но женщина лишь молча смотрела на него своими дикими глазами, видимо, не понимая, чего от нее хочет этот странный пришелец.
Сергей не сдался. Он показал пальцем вверх, на бездонное, утреннее небо.
— Небо, — произнес он.
Потом опустил палец вниз, касаясь земли.
— Земля.
Он назвал еще несколько объектов, указывая на них:
— Трава, одежда, рука, нога.
Ночная ведьма продолжала смотреть на него, не произнося ни слова, ее лицо оставалось непроницаемым.
— Блин! — невольно вырвалось у Звягинцева, в его голосе прозвучало легкое раздражение. — Ну скажи ты хоть что-нибудь!
И она, словно в ответ на его отчаянный призыв, что-то сказала на своем языке, затем взяла его за руку и повела обратно к землянке. По дороге она вдруг нагнулась, подобрала с земли жирного, извивающегося червяка и стала рассматривать его с неподдельным интересом. Затем, повернувшись к Сергею, протянула ему эту «добычу», произнеся:
— Ишти.
Вот к этому Звягинцев был абсолютно не готов. Его желудок сжался, а к горлу подкатил рвотный рефлекс. Подавив его изо всех сил, он отрицательно замотал головой, отступая на шаг. Цриванс, ничуть не смутившись, съела червяка сама, с аппетитом, словно это был изысканный деликатес. Сергей едва сдержал тошноту, но старался не подавать виду, хотя, признаться, «не подавать виду» у него получалось из рук вон плохо. Ночная ведьма, заметив его гримасу, неудержимо захохотала, ее смех эхом разнесся по лесу, а затем она подобрала еще одного червяка и, не моргнув глазом, съела и его.
В землянке Цриванс снова полезла целоваться, ее прикосновения были настойчивыми и требовательными. Он снова оказался в её объятиях. Затем лежал на спине, пытаясь отдышаться, а ночная ведьма положила голову ему на грудь и что-то говорила, ее голос звучал мягко и убаюкивающе. Звягинцев внимательно прислушался, стараясь запомнить слова, уловить хоть какой-то смысл. Язык был странный, совершенно непохожий ни на один из известных ему. Создавалось впечатление, будто она говорила по-русски, но не русскими словами, словно его мозг пытался наложить знакомые фонемы на совершенно чужую лексику. Это было одновременно завораживающе и сбивающее с толку.