— Битва Эгаду, жили вы в озере Нир, — медленно, словно пробуя на вкус каждое чужое слово, повторил Звягинцев последнюю фразу, которую уловил из ее бормотания.
Цриванс подняла голову. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, а затем она произнесла, четко артикулируя:
— Нинтан. Витва эга ду жилива зере Нир.
Сергей повторил, стараясь максимально подражать ее произношению, улавливая интонации и звуки. Ночная ведьма улыбнулась, и эта улыбка, дикая и искренняя, показалась Сергею лучшей наградой.
А потом Звягинцев, глядя на ее исхудавшее лицо, сказал:
— Слушай. Ты тут в лесу совсем, наверное, оголодала. Раз червяков ешь. Жалко мне тебя…
Он открыл банку тушенки, издававшую аппетитный мясной запах, и протянул ей. Женщина подозрительно принюхалась, ее ноздри раздулись, словно у дикого зверя, а затем она, не дожидаясь приборов, стала доставать мясо прямо руками и с жадностью есть, не обращая внимания на жир, стекающий по подбородку. Сам Сергей открыл еще одну банку и, вооружившись вилкой, принялся за еду, наблюдая за ней.
— Ты тут все про себя, наверное, рассказываешь, — проговорил он, обращаясь к ней, словно к понимающему собеседнику, — а я ничего и не понимаю. А может, тоже мне про себя рассказать? Ты, конечно, ничего не поймешь, но я хоть выговорюсь. А то поговорить тут в лесу не с кем. Представляю, каково тебе приходится…
Звягинцев знал, что она не поймёт ни слова, но ему нужно было говорить. Хотя бы для себя.
— Наверное, думаешь, я какой-то чужестранец? — продолжал он, — Нет, скорее, я чужемирянин. Из другого мира я, понимаешь?
Цриванс смотрела на него, ее взгляд был внимательным и сосредоточенным, словно она действительно пыталась уловить смысл его слов.
— Из другу мирая, панимашь? — попыталась она повторить, искажая слова, но с удивительной точностью передавая интонацию.
Сергей тоже улыбнулся и мягко поправил ее произношение, чувствуя, как между ними, несмотря на языковой барьер, зарождается некое подобие связи.
Потом они, держась за руки, гуляли по лесу, словно два ребенка, исследующие новый, неизведанный мир. Цриванс, казалось, все-таки решила обучить Сергея своему языку. Она указала на могучее дерево и произнесла:
— Дедро.
Таким образом, попаданец в иной мир выучил еще одно слово местного языка. Вскоре Сергей узнал, как на местном наречии будут называться земля, небо, одежда. Потом в прозрачном ручье Цриванс вымыла свои длинные, спутанные волосы, и они вернулись в землянку. В очередной раз они занялись любовью, и после Звягинцев лежал на спине, а ночная ведьма рядом, положив голову ему на грудь, что-то тихо говорила.