— Я слышал слова в свой адрес и похуже, — отвечает.
Между нами будто пробегает электричество. Я делаю шаг в сторону, наращивая расстояние, и бросаю взгляд на его машину — блестящую и безумно дорогую. Такой нет даже у моего папы, а мой папа владел заводами и пароходами в свои лучшие годы…
— А когда полицейские стали столько зарабатывать? — спрашиваю с легкой иронией.
— Смотря какие. Некоторые — зарабатывают.
— Сомнительно, но оке-ей, — протягиваю с усмешкой. — Главное, чтобы не темщик и не наркобарон, конечно… Что? Что ты смеешься? — спрашиваю, когда он потирает лицо, скрывая за пальцами усмешку.
А пальцы у него красивые. На четырех из них — кольца с непонятными для меня значениями. Фаланги длинные, как у пианиста, а по ним спускаются выпуклые венки. Они тянутся к крепким запястьям, скрываясь за рубашкой, а еще венки слегка вздуваются на его лбу. Эстетика в этом… определенно есть…
— Откуда ты такая смешная, Златовласка?
— О, ну моя мать — француженка, — начинаю рассказывать. — Бабушка с дедушкой жили под Парижем. Потом мама встретила моего отца и переехала к нему в Россию. Потом — измена, развод, и мы с мамой вернулись во Францию. Недавно я прилетела обратно.
— Почему?
— Мать у меня запойная, — пожимаю плечами. — Меня она особо не хотела, более того — ждала, когда я съеду. Вот я и съехала к отцу.
Он слушает, не перебивая. Только взгляд становится внимательнее.
— Хреново, Златовласка.
Для меня становится открытием не то, что это хреново, а то, что мой незнакомец — курит. И когда маленький огонек подпитывает сигарету, стиснутую его губами, ветер разносит запах никотина по моим волосам и заползает в ноздри.
Затем он делает шаг ближе. Слишком близко.
Я чувствую, как ветер тянет ткань платья, а его рука ложится на капот, вторая — с другой стороны.
Он будто заключает меня в полукруг своих рук. Не прикасается, но я ощущаю тепло его тела, ровное дыхание.
— А у тебя?
— У меня полная семья, — отвечает, сделав глубокую затяжку. — Отец, мать. Два брата и сестра.
— Большая… семья… — произношу дрогнувшим голосом.
— Да, но все разъехались кто куда. Старший брат живет в Эмиратах, сестра вышла замуж за макаронника.
— За кого? — не понимаю.
— За итальяшку…
— А, — протягиваю. — А ты… против?
— Да, — кивок и короткая затяжка. — Мы с итальянцами не ладим. Когда София вышла замуж, у отца осталась надежда на старшего сына — Эльмана. Но когда и он женился на итальянке, отец подошел ко мне и знаешь что сказал?
— Что же?
— «Женись на ком хочешь, даже на шлюхе, главное, чтобы в ней не было итальянских кровей».