— И ты?..
— На шлюхе я жениться не собирался. Но у меня будет к тебе вопрос.
— М?
— У тебя нет в роду итальяшек?
— А если есть, то все?
— На этот случай у отца останется младший сын. Дамир уж точно не подведет, этот малой гордость семьи.
— Дамир — красивое имя. Он переводится как «Да здравствует мир», ты знал?
— Класс. Признаться, на место наследника я не рассчитываю, поэтому твой ответ про итальяшек… не так уж и важен.
Не выдержав, я запрокидываю голову и прыскаю со смеха. Смеюсь я очень и очень долго. Аж до слез.
А когда перестаю, вижу, что серые глаза цвета асфальта остались абсолютно серьезными.
— Ну ты и дурак… — цокаю.
Переметнув взгляд на огненный кончик сигареты, который вспыхивает при очередной затяжке, протягиваю руку к его пальцам и нагло отбираю сигарету.
А затем также нагло пробую сигарету на вкус — в том же месте, где были его губы.
И, оттолкнувшись от капота и высвободившись из кольца его рук, иду танцевать.
Прямо под дождем, который с новой силой стучит по асфальту.
Капли стекают по волосам, по ресницам и губам, а я кружусь, откидывая голову и позволяя каплям падать на лицо. Сигарета все еще зажата между губами, едва тлеет, оставляя на языке привкус табака и… какой-то… дерзости.
Ведь источник моей дерзости почти невозможно вывести из равновесия!
И это… тоже прикольно…
Но когда поворачиваюсь — он уже рядом. Этот источник моей дерзости…
Его ладонь — резкая, теплая, властная — хватает меня за локоть.
— Хватит, — произносит, и в этом «хватит» — тихое предупреждение.
Я делаю шаг назад, но он притягивает ближе, к машине, и усаживает меня на капот, будто я пушинка, будто это его территория и… зона его влияния...
— Отдай, — произносит он и, не дождавшись, вынимает сигарету из моих губ.
На миг задерживается, бросает ее в сторону, а сам остается слишком близко.
Между нами — дыхание, холодный металл и жар от его взгляда.
Он не прикасается, но от этой близости все тело напрягается, будто вот-вот вспыхнет, а когда все-таки прикасается — то все вспыхивает уже наяву.
Ведь его губы касаются моих.
И этот… поцелуй… он обжигает!
Непрошеный, грубый. А еще требовательный и какой-то… горько-сладкий, с той самой силой, от которой перехватывает горло.
Я отшатываюсь, и рука сама собой взлетает — звонкая пощечина разрезает воздух.
Я отталкиваю его ладонями в грудь — не сильно, но достаточно, чтобы вырваться из поцелуя. Сердце колотится где-то в горле.
Он молчит.
Дождь струится по его лицу, по напряженным скулам, по губам, где еще остался мой вкус…
Я. Его. Ударила.
Не от страха, а от собственной растерянности. От того, что он рушит мои границы, которых я сама не понимаю…