— Посмотрим, — ответил Эл.
— Как тебе удалось так выслужиться? — спросил Ирд. — Ведь ты простой крестьянин.
— Мы, вампиры, знаем лишь рабов и хозяев, — отозвался Дарон. — Я — свободен, и теперь у меня много Слуг. Они сделают всё, что я им прикажу, и вы в этом скоро убедитесь.
— Ты уже понял, какой дар преподнесла тебе Тьма? — поинтересовался Эл.
— Да, — ответил Дарон. — Но тебе я этого не скажу, — с этими словами он повернулся и исчез в ночном воздухе.
В тот же миг наступила глубокая тишина, слышно было лишь тяжёлое дыхание сгрудившихся в комнате людей. Носферату словно куда-то исчезли. Но люди понимали, что это только иллюзия, что твари здесь — они просто притаились.
Лиина и Рад держали наготове луки. Вырезанные из осины стрелы были разложены перед ними аккуратными рядами. Тагор перебирал ножи, часть которых была разложена перед ним на полу, а часть торчала из специальных ячеек на куртке. Он был родом из лежащей на северо-востоке Синешанны Малдонии, страны, в которой вампиры не редкость, поэтому Тагор, помня ужасы детства, всегда носил с собой, помимо нескольких связок оберегов, две-три головки чеснока. Он натёр ими лезвия своих ножей, превратив клинки в опасное для вампиров оружие.
Снаружи раздался пронзительный свист. Он приближался, превращаясь в оглушительный вой, и через секунду в комнату через открытое окно посыпались вампиры. Их длинные бледные тела, слабо фосфоресцирующие в темноте, заполняли пространство между стенами и огненным кругом. Жёлтые, подобные каплям янтаря, глаза горели неистовым голодным пламенем, а в кровожадно разинутых ртах виднелись острые клыки. Рад и Лиина принялись обстреливать их из луков, стараясь попасть в сердце.
Ирд и Эл стояли в напряжённых позах с мечами в руках на случай, если какая-нибудь тварь попытается пересечь огненный барьер.
Оставшиеся три окна, всё это время трещавшие под напором ломившихся внутрь носферату, наконец подались, и в комнату полетели разломанные доски, вслед за которыми ввалились новые упыри. Теперь их было гораздо больше, чем могло бы уместиться на полосе между стенами и огнём, последние напирали на передних, и те визжали от близости жара и старались протиснуться обратно к окнам.
Однако неистовствующая толпа, наконец, втолкнула двоих носферату на пятачок, где укрылись люди. Взвизгнув от боли, твари пригнулись и глядели на своих противников, с тихим скрежетом водя длинными когтями по каменному полу. Эл видел, что они, не сговариваясь, приготовились к прыжку. В этот момент просвистели два ножа, и одно лезвие вонзилось более крупному вампиру в грудь, а другое — в шею. Тот захрипел и медленно осел на колени, покрываясь бледно-зелёной коркой, смахивающей на чешую. По всему его телу пошли трещины, и с оглушительным сухим треском он рассыпался на мелкие кусочки, тут же обратившиеся в пыль. По комнате распространилось тяжёлое зловоние, неизвестно откуда повеяло могильным холодом, а остальные упыри яростно взвыли и полезли сквозь огонь.