Обернувшись пламенем, я быстро достиг обрыва. Рядом мягко приземлился Кутень.

Каньон был огромен. Широкий, другого края стрелой не достать. Извилистый, он тянулся в обе стороны, насколько хватало глаз. Обрыв нависал над рекой, кажущейся с высоты тонкой чёрной полоской. И, чтобы спуститься, обычному человеку надо было постараться найти место, где стены каньона не отвесные.

Виол был где-то рядом… Как успел проскакать-то такое расстояние?

— Упыри, — цербер показал вниз. Тёмную полоску реки пересекали бурунки.

Твари лезли через реку и, цепляясь за скалы, пытались покорить отвесные скалы. Лезли на ту сторону, к столице Таш, как я им и приказал. Отсюда сотни упырей казались муравьями.

Кажется, Адгам Певчий каким-то образом сделал их гораздо выносливее, но пасмурным днём они всё равно были гораздо слабее и медлительнее. А когда выйдет солнце, так вообще разом сгорят — законы тёмной магии никто не отменял.

— Виол внизу, — Кутень шагнул с обрыва.

Я последовал за ним, чувствуя, что теперь вообще не испытываю страха перед высотой, как обычные люди. Пролететь вниз сотню шагов и обернуться летящим пламенем или холодом — чего тогда бояться-то?

Виол, свесившись ногами вниз, лежал на каменном языке, выступающим из отвесных скал. Рядом дотлевали останки убитых им тварей — один лежал прям на барде, пара других свисала с краёв выступа. Сам Виол, окровавленный, перемазанный в угле, был без сознания.

По иронии судьбы, бард не упал только потому, что убитая им тварь, точнее, её останки, прижимала его к скале. Вывернутая лапа упыря царапала по камню, оставив длинную вереницу следов.

Успели мы вовремя…

— Смердящий свет! — выругался я, — Морката, вестница ты тупости! Какого хрена надо было забирать своё проклятие в такой неудачный момент?

— И не говори, — усмехнулся Кутень.

Виол сослужил мне последнюю службу, уведя за собой толпу упырей до того, как я перехватил управление «брошью хозяина». И Морката исполнила своё обещание — лишила его дара превращаться в оборотня. И наплевать богине, что он остался на краю гибели, ведь вниз тут лететь ещё много.

К счастью, я не чувствовал, что бард укушен. Иначе бы он тоже давно подёрнулся тленом.

Встав на выступ, я смахнул останки упырей и бережно взял Виола на руки. Хотел было уже оттолкнуться, чтобы взлететь вверх, как вовремя застыл. Не спеши, бросс, подумай.

Хм-м… Если я обернусь пламенем, бард споёт последнюю песнь на погребальном костре. Если же я превращусь в холод… ну, от Виола тоже останутся только написанные им песни. Это, конечно, неплохо для барда, но хотелось бы сохранить его живого. А как его отсюда перенести-то?