— Если он сумеет выбраться из Тьмы самостоятельно, значит, достоин стать Тёмным Жрецом, — сказал цербер.
Мои брови подскочили вверх:
— Ты ещё и шутить научился?
— Великое могущество означает и хорошее чувство юмора, смертный.
Я поморщился. Интересно, это был камень в мой огород? Судя по ехидной улыбке Кутеня, он явно что-то такое имел в виду.
— А вот Виол считает, что я вполне умею шутить, — вырвалось у меня.
— Виол⁈ — в этот же момент мы с Кутенем обернулись, почуяв неладное. Барду грозила смертельная опасность!
Глава 34
Тратить время на полёт было бессмысленно, когда мы с цербером уже попробовали новый способ путешествия. Спустя несколько мгновений мы вывалились из портала в сотнях вёрст от того места, где были.
Это была равнина, вся покрытая пожухлой травой и проплешинами, на которых виднелись следы когтистых лап. Над нами нависали плотные тучи, и я обернулся, чтобы разглядеть на горизонте горный хребет. Там погода прояснялась, ведь Мавша и Стрибор спешили отменить свою магию, чтобы упыри не разгулялись по всему Межемиру. Но богам, чтобы протащить всю эту массу непогоды от моря до гор через полконтинента, было трудновато провернуть всё обратно. Мавша наверняка не доставала, а Стрибор в одиночку делал всё, что мог.
С другой стороны равнины, тоже на краю зрения, виднелась полоска города. Межемир, судя по всему, был степной страной, небогатой на леса. Да и пожухлая трава говорила о том, что силы зла в этом месте праздновали победу, хотя сейчас над столицей весело светило солнце. Упыри ей вреда точно не причинят.
Я сам, когда был Тёмным Жрецом, замечал такие изменения в природе. Города и земли, которые мы захватывали, быстро мрачнели и утрачивали тягу к жизни, но тогда я это считал отдельной красотой. Смертельной, но красотой.
Теперь же… теперь я бросс, и мне просто надо делать своё дело. Работа на стороне добра всегда гораздо труднее, чем на стороне зла. Зло неограниченно во лжи, а правда, как водится, всегда одна.
— Виол там, — Кутень показал вперёд.
Я тоже чуял слабое биение бардовской магии. Бард каким-то образом смог достучаться до моих ушей на огромном расстоянии, но теперь я не удивлялся — привык уже, что бардовская магия гораздо сильнее, чем мне раньше казалось.
Не сразу я понял, почему оно, это биение, идёт будто бы из земли. Но потом сообразил, точнее, разглядел, что равнина впереди раскалывается громадной трещиной. Тут не было гор, обе стороны каньона остались на той же стороне — просто линия, в древности под влиянием каких-то неведомых сил прочеркнувшая гладкую поверхность земли.