Естественно, народ больше любил те игры, где есть кровь. Царь лишаться наследников не хотел, и приходилось выкручиваться. Тут и охота целыми отрядами на страшного южного дракона, или небольшая война на гладиаторском поле между дружинами…

В общем, выигравший по праву считался достойным наследником. Но вдруг подрастал следующий…

А знамения божеств жрецам в храмах? А если шторм принёс несчастье, вдруг это гнев богов?

Ещё бывало, что перенёс один из сыновей болезнь, выздоровел, но народ требует — а достоин ли он ещё трона?

Съездил сын в посольство в другую страну, вернулся. И народ спрашивает — а вернулся ли он таким, как был? И снова игрища…

Сыграл вдруг свадьбу… бывает и такое… и снова битва за трон.

Наследник, который сегодня является претендентом, не обязательно в следующем году им останется. Именно поэтому, в случае реально надобности, решали советники и кнезы.

Но традиции оставались незыблемы.

— Весело у вас, — кивнул я, — Это так можно и каждый год устраивать соревнования.

— А два или три раза не хочешь? — усмехнулся Виол.

— Так как ты убил брата? — спросил я, понимая, что бард уходит от темы.

Он замер, глядя мне в глаза.

— Я не говорил, что убивал.

— Вестник ты мудрости, я разве не говорил, что в прошлой жизни купался в интригах похлеще твоего?

Виол вздохнул.

— Помнишь, я говорил, что повздорил с братом из-за девицы? Ну, об этом, естественно, прознала вся столица, и жрецы Храма Яриуса решили сделать из этого настоящее представление. «Сражение за сердце возлюбленной!»

— Вы сошлись с ним в поединке?

— Да…

У меня подпрыгнула одна бровь, и я критичным взглядом оббежал Виола, и тот возмущённо шарахнул ладонью по столешнице:

— То есть, вот как⁈ Да я… — он цыкнул, поняв, что моё мнение не изменилось, — Ну проиграл я, да.

— Вот в это поверю.

— А потом брата нашли мёртвым в его особняке.

— С той девушкой?

— Да.

— Отравлены? — со скукой спросил я.

Тот с лёгким удивлением кивнул:

— Ну да. Это было вино…

Я вспомнил, что Виол очень интересовался подделкой документов.

— И наверняка вино — твой подарок, — продолжил я, — А с ним письмо, написанное твоей рукой и заверенной твоей печатью, чтобы ни у кого не возникло сомнения. Что ты не желаешь зла своему брату и принимаешь выбор твоей возлюбленной…

Бард молча кивнул, во все глаза глядя на меня.

— После этого ты и сбежал?

— Да. И поклялся найти того, кто смог бы подделать царские чернила, мой почерк, и печать такого высокого магического уровня.

Бард поджал губы и уставился в одну точку, стиснув кулаки. Но я, как и подобает дубоголовому броссу, не проникся глубиной момента, и с лёгким зевком спросил: