Помог Виол. Он вдруг повернулся к белобрысому пацану и протянул ему руку:
— Помолимся, малой?
Тот с готовностью кивнул, протянув руку в ответ. Бард приблизил лицо к уху мальчишки, что-то жарко зашептав, и буквально через пару мгновений пацан упал ему на руки, просто заснув.
— Ты и так умеешь? — удивился я.
— А то! — Виол героически улыбнулся.
Правда, опустив спящего мальчишку на траву, он и сам уселся, устало опираясь на ладони. Видимо, это была не самая лёгкая магия.
Тут бард испуганно поднял ладони, а потом сразу же пригнулся, прикладывая ухо к земле.
— Лошади… Много лошадей. Из Солебрега… и оттуда! — он указал в другую сторону, — Нереус тоже скачет сюда.
Я взлетел на медоежа, хмуро ухмыльнувшись.
— Ну, значит, и мы поскачем.
* * *
Странно, что медоежей не используют вместо лошадей. Бам-бам донёс меня до горящего забора буквально за пару моих вдохов-выдохов.
Упыри, лезущие через частокол, услышали рык приближающегося зверя. Чтобы не мешать Бам-баму, я спрыгнул с него, и тот сразу же ощетинился иглами, превратившись в огромного бронированного ежа. Кончики его игл даже засветились зелёным светом, чуть вспыхнули разъярённые глаза, и я вспомнил, что вообще-то Бам-бам родом из магической зоны.
А потом началась драка…
Я испытал облегчение, когда увидел, как медоёж играючи рвёт упырей когтями и клыками. Если на него летела целая толпа, он просто подминал её под себя, прокатываясь по ним смертельным шаром.
Значит, можно не бояться оставить его одного, и не опасаться, что мой тыл будет неприкрыт.
Сам же я, окружив себя огненным щитом и размахивая дубиной, довольно легко отбивался от налетающих тварей. Теперь, с магическим источником, я стал намного сильнее.
Кстати, удары дубиной, обмотанной зачарованными наконечниками, дали интереснейший эффект. Та часть тела упыря, куда я попадал топорищем, мгновенно обугливалась и рассыпалась пеплом. При этом твари, отлетая, не вскакивали сразу, а становились вялыми, будто пьяными. Не все, конечно — особо матёрые практически не ослабевали.
Варварская кровь, соскучившаяся по доброй схватке, мгновенно вспыхнула огнём, и мои губы озарились счастливой улыбкой. Где-то во мне заурчала довольная душа Малуша, вдруг осознавшая, что воин тоже может помогать своим ремеслом.
А вот такое служение Древу нам гораздо больше нравилось! Шиповниковая Ветвь, говорите? Ну, пусть будет Шиповниковая…
— На! — моя дубина, свистнув, просто вошла в пасть прыгнувшего упыря и снесла ему мгновенно обуглившуюся голову, — Грязь!!!
* * *
«Я могу направить братьев на путь истинный». Гениальность этой мысли, проскользнувшей во время боя, чуть не оглушила меня.