Нереуса сопровождала ещё и пара магистров — их ранги чувствовались мной, как набегающий в лицо ветер. Один был очень похож на Анфима, тоже гладковыбритый, с длинными светлыми волосами, но в голубой мантии с широкими наплечниками. Весь его наряд отливал золотыми узорами и мерцал искорками магии — в основном, насколько я понял, воздушной.

Глаза беловолосого изучающе скользили по толпе связанных, на мгновение задержались на мне, и я почуял, как мои внутренние контуры чуть ли не свернулись в узел от такой мощи. Он опирался на резной посох, одного взгляда на который мне хватило, чтобы понять, что там запаковано столько магии, что можно пол-Солебрега разнести.

Да, жёсткий противник, и шрам на его щеке явно заработан в бою. Впрочем, Агата Ясная, будь она тогда в пещере полна сил, была бы не менее опасным противником. И не сидел бы я тут…

Вторым магистром был высокий дородный мужчина, черноволосый, но бледный, как поганка. Мантия его была красного цвета, с яркой огненной оторочкой, где золото казалось расплавленным. Высокий воротник подчёркивал его тонкую шею, где виднелись чёрточки синих вен.

Шея и вправду казалась неимоверно тонкой, и поэтому голова казалась какой-то массивной погремушкой. Руки он прятал под мантией, сложив на груди, и смотрел на собравшихся здесь заговорщиков с жутким презрением.

— Отщепенцы! — он плюнул под ноги одному из пленников, — Грязь!

Признаться, именно сейчас мне стоило неимоверных усилий никаким образом не выдать себя. Просто я мгновенно понял, что это — настоящий Тёмный Жрец, причём он с трудом сдерживал свою силу.

Окружающим магам эти всплески могли показаться обычными вспышками гнева, потому что злость имеет схожий с магией Тьмы запах. Этот магистр потому и показывал себя таким импульсивным и несдержанным, чтобы никто ничего не заподозрил.

— Магистр Левон, держите себя в руках, — проворчал царь Нереус, остановившись передо мной.

— Не могу, ваше величество! — Левон смачно сплюнул и мне под ноги, — Когда в одном месте собирается столько грязи, у меня возникает желание просто выжечь всё праведным пламенем! И никакого суда, здесь и так всё ясно.

Сразу же мне в грудь упёрлась пара наконечников, а на плечи опустились латные рукавицы. Охрана царя знала, насколько я опасен, и перестраховывалась.

И я даже был благодарен им, когда по моему телу потекла волна онемения. Эти вестники тупости даже не подозревали, какая ярость вспыхнула во мне.

Всеволод Тёмный не обратил бы внимания на плевок. Он бы отомстил с холодной головой, тщательно обдумав план, как заставить противника захлебнуться собственной кровью.