Пришедшая следом мысль поразила настолько, что Лейра на какое-то время перестала слышать то, что расказывала сидевшая перед ними девушка. Ведь те самые первые Последователи, потерявшие близких по вине Императора, они чувствовали не меньшую боль, чем она сейчас. Даже, наверняка, еще более невыносимую, ведь ее отец все же жив. Ей хочется повторно растерзать каждого, кто был причастен к тому, чтобы пленить герцога, превратить его в послушную марионетку, кто заставил их с Корденсом и мамой поверить в его смерть и страдать все это время.

Это сделали не изнаночные твари, а люди. Только люди способны причинить другим такую страшную боль. Боль, переходящую в ненависть. Ненависть, заставляющую совершать поступки, причиняющие новую боль, уже другим людям. И вновь по кругу. Словно в забытие, Лейра отступила наколько шагов назад, перестав нависать над дрожащей Последовательницей, и присела на каменную ступенку лестницы, по которой они спустились.

― … его дергало и ломало. Он продолжал идти вперед, будто против сильнейшего ветра, пытаясь побороть подчинение. И все время говорил об изнаночных тварях, ― меж тем продолжала сво повествование Рунта, уставившись на свои руки, сжимавшие пустой флакон. Сидевшя рядом Хала молча гладила ее по плечу. ― Мне было очень страшно, я пыталась уговорить его вернуться, но он твердил, что твари близко, их не одолеть, нужно убежище. А потом он потерял сознание. И я… я испугалась, я не хотела возвращаться в лагерь и звать на помощь. Его слова о тварях, они были слишком убедительны. Я потащила его сюда. Пыталась привести его в чувство, напоить. Но… Мне было так страшно, я не хотела подниматься на поверхность. Я не знаю, когда отключилась сама.

― Рантер погиб, вместе со всеми остальными, находящимися в лагере, и разум герцога, так и не сбросивший подчинение, испытал на себе весь ужас его смерти. И вряд ли теперь он придет в себя, ― мрачно потытожил Крутт. ― Не зря в Империи казнят за подобное, совсем не зря.

Рунта подняла голову и посмотрела прямо в лицо застывшей Лейры.

― Вы убьете меня? ― тихо спросила она.

― Мы ― нет, ― произнес Крутт, поднимаясь. ― Но тебе повезло, девочка, что Илиас Драчун оставил нас.

Рунта вздрогнула: видимо, и это имя было ей знакомо.

― Как долго ты жила с герцогом? ― Лейре показался неприятным собственный голос, когда она задала вопрос.

― С весны, ― прошептала Рунта, еще больше скукожившись под пронзительным холодным взглядом.

― Ты беременна? ― вопрос прозвучал резко и грубо. Рунка приоткрыла рот, но не произнесла ни звука, дрожа все сильнее. Лейра дернула плечом и требовательно произнесла: ― Хала?