***

Черно-сверкающее нутро Источника выпустило Корденса в этот раз крайне неохотно. Каждой клеточкой тела и каждой струной души юный герцог чувствовал, как цепляется за него уютный, обволакивающий, с детства родной, но так и не познанный холодный мрак его необъятности.

На каменные полы пещеры Корденс выполз практически без сил. Взглянув на онемевшую руку, понял, что зря зажимает специально сделанный порез. Кровь не сочилась. Источник взял все, что успел. Пошатываясь, Корденс побрел к каменному ложу, на котором было небрежно брошена его одежда, и пытался привести в порядок мысли.

Источник слабел. Сегодня Корденс почувствовал это остро и отчетливо. Его ласкающие объятия по-прежнему благосклонно принимали своего Хранителя, но словно стали не такие крепкие, как прежде. Не зря Источник взял в этот раз столько крови. Возможно, его ослабил недавний призыв щита, возможно, он отчаялся дождаться воссоединения со своим прежним Хранителем. Но что же будет, если призванный страж ослабит свою хватку окончательно, соскользнет с кромки мира сам в себя и исчезнет?

Корденс чувствовал, как в его груди начинают шевелиться мерзские щупальца отчаяния. Ему до стиснутых зубов захотелось, чтобы сейчас рядом оказался магистр Крутт, Лейра, отец. Хоть кто-нибудь, способный подсказать, что же делать. Лишь одно обстоятельство не давало ему соскользнуть в пучину тоскливых переживаний. Файолин наконец-то беременна. Дуновение этой слабой, но теплой и родной искорки, связанной с ним одной кровью, Источник принес сразу же, стоило юному герцогу погрузиться в него. Появилась надежда, что с зарождением этой искорки Источник перестанет слабеть, ощущая привязку к миру уже двумя кровными нитями. Но, быть может, просто пришло ему время уходить. Ничто не вечно в этом мире, даже сам мир не вечен. Однако Корденсу не хотелось бы стать свидетелем начала его конца.

«По крайней мере я теперь смогу хотя бы прогуляться до Тумана», ― размышлял герцог, поднимаясь по крутым лестницам из подземелья. С каждым днем Корденсу становилось все безрадостней от невозможности выйти хотя бы ненадолго из замка. Порой его томление становилось насколько сильным, что хотелось головой проломить могучие замковые стены, сливающиеся цветом с окружающими унылыми скалами и ограждающие жизнь герцога от остального мира надежнее, чем тюремная решетка пожизненного узника. Ушедший к Туману отряд не возвращался, ожидание становилось невыносимым.

Магистр Салира поджидала Корденса у подножия главной лестницы. Она стояла, склонившись над перилами и задумчиво постукивая о ладонь каким-то пергаментом, свернутым в турбочку. Завидев герцога, она рванулась к нему, явно собираясь что-то выпалить. Но за несколько шагов вдруг остановилась, пристально разглядывая его лицо.