Сердце герцога пропустило удар и даже не один. В полнейшей тишине он слышал лишь гул крови, бившейся в его жилах изнутри так, словно она хотела вырваться сквозь плоть и кожу наружу. Со смешанным чувством облегчения и недоверия, восторга и страха Корденс наблюдал, как возвращается Источник. Его вкрадчивый шепот уже подбирался к ошеломленному сознанию, в нем слышалась ласковая и укоризненная насмешка и успокоение. Все существо Корденса тянулось вперед, желая прикоснуться к наползающей, такой родной, ледяной тьме, коснуться, окунуть в нее ладони, нырнуть с головой.

Он отступил на шаг, затем еще на один. Отступал до тех пор, пока черная гладь со сверкающими в глубине искрами не замерла, заняв предназначенное ей место. Не двигаясь с места, Корденс простер руку к Источнику и тут же отдернул. В голове теснились десятки мыслей, одна безумнее другой, но объяснения произошедшему среди них не находилось. С неуверенностью Корденс оглянулся на выход, но затем, решившись, начал торопливо скидывать с себя одежду. Тысяча демонов, он должен узнать, понять, что же случилось.

Не давая себе времени больше засомневаться, он погружался в глубину Источника почти с разбега, словно в ласковые волны теплого моря. Если бы кто-то ожидал рядом, он бы сказал, что не прошло и нескольких мгновений после того, как сверкающая тьма накрыла Корденса с головой, а он уже вынырнул обратно. После ледяной глубины тело горело. Но жарче полыхало в груди чувство безмерной благодарности и несказанной радости. Источник показал ему, дал почувствовать.

Впопыхав одевшись, Корденс летел наверх по узким лестницам подземелья, будто его подталкивал в спину и подхватывал благодатный ветер. Герцог знал, что сейчас наверху поднялся шум, что дозорные перекликаются и нетерпеливо расхаживают на своих постах. Что матушка-герцогиня стоит озябшая под моросью дождя и не замечает, что по лицу у нее стекают вовсе не капли, падающие с неба.

Он чуть не влетел в Салиру, дожидавшуюся его у входа в подземелья, затормозив лишь потому, что закрывал проход.

― Твоя светлость, ― начала было магистр, но он отмахнулся от нее.

― Я знаю.

― Корденс, ― Файолин стояла на ступенях лестницы, бледная, встревоженная. ― Я не могла больше лежать.

― Тебе нельзя сейчас наружу, тем более на стену, ― нахмурилась Салира.

― Я понимаю, ― сникла Файолин. ― Я подожду здесь.

Пока Корденс и Салира поднимались на стену, непривычный шум во внутреннем дворе замка и на стенах не умолкал. Казалось, что каждый из не занятых делом обитателей вышел наружу, не в силах дожидаться на месте.