Над головой молодого герцога обоюдоострым мечом висел вопрос, что же делать дальше? Обойдя после возвращения замок, чтобы поздороваться и поговорить с каждым из его обитателей, Корденс читал тот же самый вопрос в лицах людей. Их вопрошающие взгляды были сосредоточены на нем, их герцоге, господине. Не будучи магом, Корденс не мог осознать, в силе ли еще клятвы, которые они давали, теперь, когда Источник далеко. Клятвы, гарантирующие их безусловную верность роду и долгу. Но пожимая руки воинам, похлопывая одобрительно по плечам погонщиков коз, конюхов, оружейников, герцог понимал, что не имеет значения, в силе ли клятвы магические. Эти люди преданы ему по собственной воле и зову сердца.

Известие о том, что Излома больше нет, что прорывов и тварей никогда не будет, обитатели замка приняли настороженно, без ликования. Видимо, не могла еще уложиться и стать реальностью подобная весть для них, как и для их герцога. Замок, переживший очередной удар из Тумана, замер в ожидании.

Корденс знал, что не может долго оттягивать тот момент, когда придется сообщить Императору о том, что Излома больше нет, как нет и его сестры. И понимал, что после этого начнется война. Император, у которого теперь не было наследника, не станет терпеть угрозу в виде молодого герцога, у которого наследник вскоре появится. Договор разорван. Корденс лично убедился, что все печати на древнем свитке потухли и стали практически невидимыми, старый пергамент едва не рассыпался в пыль. Как часто Император проверяет свой экземпляр? Как быстро он узнает обо всем сам? Род Безымянного герцога отныне и свободен, но и потерял неприкосновенность. Неужели отец желал именно этого? Понимал ли последствия того, что исподволь саботировал условия договора, укрывая новорожденную дочь? Не было ли это роковой ошибкой? Туманный замок с момента своего основания был острием меча и щитом, отныне стал мишенью.

Корденс не успел как следует начать мечтать о свободе для себя и своего рода. Мысли о том, что Излом может исчезнуть, а вместе с ним и Источник, не успели укорениться в его голове. Они лишь начали в последнее время проноситься в сознании, как вспышки салютов в небе. Нестерпимо яркие, кратковременные и не имеющие смысла, кроме как на несколько мгновений осветить непрогляную темноту. Именно по этой причине герцог медлил, отодвинув на задний план скорбь о сестре и потерянной вновь надежде увидеть отца. Салира же не отступала, тормошила, требовала, чтобы Корденс дал ей разрешение покинуть ненадолго замок порталом, чтобы разослать указания разбросанным по Империи Последователям. Она настаивала, чтобы Туманный замок и подчиненные ему Спат и Стражень приняли всех тех, кто придет на зов, и лишь затем было отправленно донесение Императору. В отличие от большинства обитателей Туманного замка магистром владела не тоска, а предвкушение триумфа.