― По сравнению с нашим величеством они просто милые котята, ― в голосе Салиры звучала непримиримость.

― И по сравнению с нашей Империей они просто небольшие пятна на карте мира, ― так же снисходительно продолжил Корденс, ― которые не стали частью Империи только потому, что это не имеет никакой выгоды или смысла.

― Сдается мне, проклятая кровь звучит одинаково в жилах любого, в ком она течет. Жестокость и жажда власти, не сдерживаемая ничем, кроме собственной воли. Никогда не хотелось примерить Императорскую корону, Ваша Светлость? ― тон вопроса был лукавым, даже кокетливым.

― Безымянный герцог не имеет права претендовать на императорский престол, ― отрезал Корденс, ― он отрекся от него, ― и глаза тут же с досадой сощурились, когда он понял, что сказал чуть больше, чем следовало. Но через мгновение это уже не имело никакого значения.

Все три женщины невольно вздрогнули, когда Корденс вскочил со своего кресла. Этот остекленевший взгляд в никуда, эти раздувающиеся ноздри и судорожно приоткрывшийся рот, как будто в комнате стало резко не хватать воздуха. Каждая из них уже знала, что означает такое поведение герцога.

Удары сердца отсчитывали мгновения, но герцог не шевелился. Его лицо побледнело до устрашающей мертвенности, капли пота, чиркнувшие по лицу, скатились за ворот домашней рубашки. Губы герцогини Корделии, неотрывно смотревшей на сына, задрожали. За все годы брака ей не доводилось видеть мужа в таком долгом трансе, в каком сейчас находился ее сын. Наконец, взгляд Корденса сфокусировался на матери.

― Тридцать девять, ― казалось, он сам не верит, что непослушные, пересохшие губы произносят это число. ― Тридцать девять, ― повторил, будто пытаясь убедить сам себя. ― Такого большого прорыва не было со времен моего прапра… ― оборвав сам себя, Корденс тут же пробормотал: ― тридцать восемь… тридцать семь… не понимаю…

― Корденс, ― расширенные от ужаса глаза матери привели его в чувство.

― Салира, немедленно скажи, чтобы послали гонца в Спат, пусть выступает половина гарнизона. И пусть отправят гонца в Стражень… ― договорить юному герцогу опять не удалось.

Глухой гул донесся со стороны Серого ущелья, как рык хищного зверя, стремительно приближающегося к добыче из темноты. Плавный, но сильный толчок сотряс замок и окружающие скалы до основания, опрокинув всех и все на своем пути. Покатившемуся с гор гулу вторил рокот разъяренного потока горной реки, врезавшийся в основание замка с силой, от которой захлебывался сам собой. Стены Туманного замка были монолитны и незыблемы, а вот вещи и люди…