— Пора спать, — коротко произнёс Константин, мягко укладывая меня на кровать и пристраиваясь рядом.

Я поддалась вперёд, и мои губы коснулись его шеи. Мягко, нежно и невесомо почти. Он замер на секунду. А потом я подняла взгляд и столкнулась с его желанием, скрытым в глубине глаз. Я хотела его. Сейчас. Как и он меня. И это бессмысленно скрывать. Моя рука легла на его грудь и принялась медленно, легко перебирая пальцами спускаться вниз. Я почувствовала, как его мышцы напряглись от моих действий.

— Амелия… — выдохнул Константин.

— М-м-м? — с довольной улыбкой произнесла я. — Что такое?

— Ты уверена? — спросил он тихо, я услышала в его осипшем голосе не только желание, но и тревогу.

Я кивнула не раздумывая. Он выдохнул — долго, шумно, сбрасывая напряжение. Лёгкий и тихий смех вырвался из его груди, а руки уже сами приподнимали мою сорочку и аккуратно обнажали тело. Мои же руки подцепили края его рубашки, потянув её вверх. Мы молча раздевали друг друга, как будто так и нужно было. Когда я подцепила край его штанов, то почувствовала явственный исходящий от него жар.

— Тогда я буду аккуратным, — произнёс тихо Константин, осторожно убирая мои руки и нависая сверху. — Я не хочу навредить ни тебе, ни тому, кто, возможно, уже живёт в твоём животе.

Его горяча ладонь легла на низ моего плоского живота. И это простое прикосновение вызвало у меня такую волну нежности, что навернулись непрошенные слёзы счастья. Это было так прекрасно, что невольно поняла, что уж что-что, а детей у нас с таким отношением к возможному едва ли двухнедельному эмбриону будет много. Насколько позволит моё здоровье.

— Но… — добавил Константин, в глазах которого я заметила искорки настоящего веселья и хитрости. — Нам нужно быть тихими. Стены во дворце Августины тонкие, вокруг много людей. А кое-кто не умеет молчать.

— Умею, — надув губки, проворчала я. — Когда нужно я… Ах…

Его рука, лежавшая на животе, поднялась вверх и коснулась груди, слегка её сжав. Он улыбнулся и поцеловал меня глубоко, уверенно. Его рука сжала сосок, а вторая скользнула мне под спину, слегка приподнимая и заставляя принять сидячее положение. Константин усадил меня на свои колени, заставив ногами обхватить его талию. Лицом к лицу, дыхание к дыханию. Его руки на моих бёдрах, мои — на его плечах. Я чувствовала бедром его возбуждённый горячий член, чувствовала своё пульсирующее желание и… растворялась в этом. В его ласке, нежности, губах, руках и любви. Которые были везде и всюду.

Константин не торопился. Он упивался тем, что я сейчас в его руках как податливый мягкий пластилин. Я не стонала. Лишь громко дышала, прикусив губу, ведь нельзя быть громкой. Он мягко сжимал мою грудь, касаясь большим пальцем затвердевших сосков, целовал её и всё ещё не сошедшие засосы, не оставляя новых.