Он коснулся меня. Не руками, нет. Губами и языком. Я для удобства опёрлась на спинку кресла руками, отчего моя грудь как раз была на уровне его лица. И его губы оттянули ткань вниз, нашли мой сосок, заставив глухо застонать, прикусив губу. Язык описал круг вокруг соска, потом ещё один, потом он втянул его в рот нежно, но настойчиво. Я чуть не сорвалась из-за этого на крик. А потом Константин начал ставить засосы на нежной коже груди, вызывая этим действием табун мурашек. Один, второй, третий… Это было слишком хорошо, но ужасно мешало мне наказывать его. Я слегка откинулась назад, найдя опору в подлокотниках, аккурат рядом с его ладонями. И слегка ускорилась, чувствуя, как внутри растёт знакомое тягучее тепло.

— Нравится? — промурлыкала, облизывая пересохшие губы я.

— Да… — выдохнул он, не в силах сказать больше.

— А мне нравится… — со сбитым дыханием, стараясь не стонать, произнесла я. — Что ты настолько безрассудный. Что не умеешь ждать. И это… восхитительно.

Движения стали быстрыми, глубокими, бешенными. Я не сдерживалась, отдавшись ритму, который задавала сама. Он дрожал подо мной, сдавленно стонал и был при этом… Самым восхитительным мужчиной на свете, своим взглядом пожирающий меня. Константин желал меня. И это было лучше любого афродизиака.

Оргазм настиг его первым. Он сдавленно выкрикнул моё имя, содрогаясь от удовольствия. Я не остановилась, продолжив двигаться, но через несколько мгновений волна накрыла и меня, заставив охнуть и упасть на него, чувствуя, как мышцы внутри всё ещё сжимают его член, а у меня снова подрагивают ноги.

Тишину прерывало только наше тяжёлое прерывистое дыхание и стук сердец. Это было… Восхитительно. Его руки теперь прижимали меня к себе, убаюкав в своеобразный кокон. Неожиданно он тихо, хрипло и абсолютно счастливо рассмеялся.

— Если такое будет всегда, я готов похищать тебя каждый день до конца жизни.

Я подняла на него удивлённый взгляд и недовольно фыркнула, на самом деле счастливо улыбаясь. Сумасшедший, не иначе. Но мне это нравилось. Константин потянулся в поцелуе, и наши губы слились, сминая друг друга. Я почувствовала, как он снова начал твердеть внутри меня и застонала.

— Ненасытный! — выдохнула я притворно недовольно.

— С тобой грех быть сытым, — с лукавой улыбкой произнёс он, наконец выходя из меня и поднимаясь вместе со мной на руках.

Я ойкнула, успев только обвить его шею руками, а ногами — талию. Константин тихо рассмеялся и отнёс меня на постель, бережно уложив на самый край, словно боялся разбить. Я смотрела в его жаждущие глаза, чувствуя, как снова становится чересчур жарко. Сорочка исчезла также быстро, как и его штаны. Кожа к коже, жар к жару, дыхание к дыханию. Никакого шёлка, никаких преград. Теперь он смотрел на меня сверху вниз. И в этом взгляде было столько нежность и любви, что в глазах защипало.