— Какая же ты у меня красивая… — выдохнул он. — Самая красивая на свете.

— Льстец, — улыбнулась я на его слова.

— Ничуть, — прошептал он мне в губы и порывисто поцеловал, не давая возразить.

Константин целовал медленно. Мучительно медленно. Будто пробовал меня на вкус, хотя прекрасно уже всё знал. Язык скользил по губам, проникал внутрь, дразня и играясь с моим. Я выгнулась под ним с протяжным заглушённым стоном, прижимаясь теснее, пальцами цепляясь за его плечи.

— Тихо, моя дорогая, — произнёс хриплым голосом он, оторвавшись от моих губ. — Услышат.

— Тогда не заставляй меня кричать, — прошептала я в ответ, чувствуя, как его ладонь накрыла мою грудь.

Константин усмехнулся и склонился ниже, к шее. Он помнил о том, что нельзя оставлять следы на открытых местах, поэтому осыпал её лишь поцелуя, спускаясь постепенно ниже, вызывая мурашки и новые стоны, которые я заглушала, кусая губы. Его пальцы опустились ещё ниже, скользя по талии вниз, очерчивая каждую округлость. Дойдя до колена, они ловко начали подниматься по внутренней стороне бедра к самому сокровенному.

Я чуть не закричала в тот миг, когда его пальцы уверенно коснулись и начали тереть мой набухший клитор, а губы сомкнулись на соске. Пришлось закусить костяшку собственного пальца, чтобы заглушить звуки.

А потом он начал ставить засосы. Медленно, намерено всасывая нежную кожу груди и живота. В тех местах, что будут скрыты платьем. И всю следующую неделю будут напоминаниями об этой ночи. Я потерялась в собственных нарастающих чувствах. Меня хватало лишь на мысль: «Только бы не закричать».

Константин удовлетворённо осмотрел получившуюся его губами картину, руки уже переместив на бёдра и сжав их. Ещё бы, он делал то, что хотел, но не нарушал правила. Я с улыбкой потянулась к нему, впиваясь губами жадным и отчаянным поцелуем. И чувствовала его горячий и твёрдый член, упирающийся мне в бедро.

— Возьми меня, — выдохнула на шёпоте я, разрывая поцелуй. — Люби меня так сильно, как можешь.

Константин не заставил меня просить дважды. Медленно, мучительно медленно, он вошёл в меня, глядя в глаза. Я закусила губу почти до крови, чтобы не закричать. Это было так восхитительно полно, что дыхание и сердце на мгновение остановились. Он двигался неспешно, глубоко, каждый толчок отдавался в теле дрожью, а внутри уже горел пожар. Пожар, который разожгла одна искра, и он продолжал пылать.

Я потеряла счёт времени в попытке заглушить стоны. Нарастающая внутри волна была близка к своему пику, когда он наклонился ко мне, зарываясь лицом в волосы, и его горячее и прерывистое дыхание обжигало ухо.