Она приблизила телефон к моему лицу почти в упор, ловя кадр, где я буду выглядеть виноватой уже просто потому, что у меня есть щека.

— У вас рука не устала? — спросила я спокойно. — Столько держать телефон ради чужого мужчины — это прям спорт.

Её улыбка на секунду дрогнула. Ровно на секунду. И тут же стала шире — уже для зрителей.

— Ой, она дерзкая, — сказала она в камеру. — Видите? У него новый формат. С характером.

Кирилл, ты всегда любил трофеи, да?

Вяземский стоял рядом, как холодная архитектура. С ним не хотелось спорить даже воздуху.

— Уберите телефон, — сказал он.

— Нет, — ответила она так легко, будто он предложил ей чай. — Пусть все видят.

Ты же любишь контроль. Сегодня контроль у меня.

Она снова развернула камеру на меня и почти мурлыкнула:

— Давай. Скажи, что ты тут вообще случайно. Скажи, что ты просто мимо проходила.

Скажи хоть что-нибудь, кроме своей кислой гордости.

Я посмотрела на экран её телефона — на своё лицо, которое она уже успела выставить плохим ракурсом — и сказала очень ровно:

— Вы так стараетесь, будто вам за просмотры ипотеку закрывают.

Кто-то на ресепшене кашлянул в кулак. Охрана перестала делать вид, что она просто стоит красивыми мужчинами.

Бывшая невеста поджала губы. В её глазах щёлкнуло: шутки закончились, началась драка.

— А ты умная, — прошипела она, но в камеру тут же снова заговорила красивым голосом: — Смотрите, какая умная.

А умные девочки обычно думают, что им всё можно.

Она сделала шаг ко мне — и в ту же секунду Вяземский сместился так, что оказался между нами. Без жестов. Без театра. Просто стал препятствием.

— Назад, — сказал он.

— Назад? — она рассмеялась в камеру. — Слышали? Он мне командует. При ней.

Так мило. Так по-взрослому.

И повернулась ко мне — уже без сладости.

— Ты понимаешь, что я сейчас сделаю из тебя мем? — спросила она почти шёпотом, чтобы это было “для нас”. — Ты думаешь, тебя кто-то защитит, когда всё разлетится?

Я успела только моргнуть.

Пощёчина прозвучала звонко, идеально для записи. Чистая, короткая, как хлопок крышки.

Щека вспыхнула жаром. Мир на секунду стал слишком тихим. Внутри всё сработало, как по инструкции: факт зафиксирован, эмоции отложены на потом.

Я медленно повернула голову обратно.

Она уже улыбалась в камеру. Победно. Красиво. С таким лицом, как будто ей только что вручили награду за лучшую женскую роль.

Вяземский награду у неё отобрал.

Он перехватил её запястье мгновенно — жёстко, точно, без дерготни, но так, что стало понятно: ещё один удар — и она выйдет отсюда не по своему сценарию. И почти одновременно второй рукой подтянул меня к себе — коротким движением, как щитом прикрыл от её телефона.