Добрый вечер.
Людмила Сергеевна, верно?
Нам нужно поговорить.
У меня внутри стало пусто.
Я подняла взгляд на Вяземского, а он уже печатал в чате.
В том самом. Где он думает, что пишет Людмиле Сергеевне.
Экран вибрнул.
Кирилл Вяземский:
Людмила Сергеевна. Внимание.
Кирилл Вяземский:
Сейчас включаем безопасность.
Свяжитесь со студией. Пусть уберут ваше имя из копий накладных и удалят историю заказа у менеджера.
Кирилл Вяземский:
Мне нужен список, кто мог видеть документы в холле.
И отключите входящие с незнакомых номеров. Сейчас.
Пауза — и последняя строка, от которой у меня внутри всё встало в стойку.
Кирилл Вяземский:
Марту не предупреждайте.
Дальше я сам.
Я смотрела на его сообщение и на неизвестный номер с фразой “нам нужно поговорить”.
И поняла две вещи.
Первая: бывшая уже рядом.
Вторая: Вяземский только что сделал из нашей “одноразовой акции” сериал — без лишних слов, просто включив режим, в котором у истории появляются правила, охрана и зачистка следов.
Глава 9
Глава 9. Мы
Город жил так, будто ничего не было.
Будто в холле не выгружали горы белых роз. Будто на чьём-то телефоне не крутился мой силуэт рядом с Вяземским, а под ним — бодрое «новая». Будто где-то там, в ленте, уже не копились комментарии: кто она, откуда взялась, сколько ему платят за этот пиар.
Лента шуршала пальцем, как наждачкой по нервам: коробки, цветы, толпа, мой подбородок в профиль. У кого-то там уже случилась любовь к моему подбородку, а у меня — к закрытой двери и тишине. Потому что тишина хотя бы не требует улыбаться.
Вяземский вёл машину ровно. Спокойно. Как будто он не человек, а функция «контроль». Мне иногда казалось, что если в мире выключат электричество, у него всё равно будет светить взгляд — чисто на упрямстве. Я покосилась на его руки — лежали на руле идеально, без лишнего напряжения. Даже после всего, что случилось сегодня, он не позволял себе расслабиться. Ни на миллиметр.
Я снова уткнулась в телефон. Лента подкинула очередную фотографию — теперь кто-то снял нас со спины, когда мы выходили из здания. У меня волосы растрепались от ветра, у него — идеальный затылок. Комментарии пестрели: «какая же она страшная», «да нормальная», «интересно, сколько она стоит». Я пролистнула дальше.
Телефон в руке тихо, почти вежливо, вибрнул.
Я опустила глаза — и на секунду забыла, как моргать.
Сообщение было серое. Без имени. Без аватарки. С той самой вежливостью, от которой пахнет проблемами.
Добрый вечер.
Людмила Сергеевна, верно?
Нам нужно поговорить.
Людмила Сергеевна.
На моём номере.
Я почувствовала, как внутри поднимается знакомое «вот только не надо», и аккуратно прижала экран пальцем, будто могла заткнуть реальность. Сердце забилось где-то в горле — противно, часто, слишком громко для закрытой машины.