Вяземский
Офис опустел. Только ночь за окном и лампа на столе.
Отчёт СБ. Имена приближаются. Круг сужается.
Он открыл статью. В сотый раз. Посмотрел на фото. Марта смеётся. Запрокинула голову. Он смотрит на неё.
В груди кольнуло. Сильно. Почти больно.
Если это она — он убьёт её. Холодно. По правилам. Без пощады.
Если не она — он должен успеть её спасти. Должен успеть всё объяснить. Должен успеть попросить прощения.
Телефон. СБ.
«Есть подтверждения. Партнёр. Тот самый, который в совете. Использовал свой доступ. Завтра будем знать точно.»
Кирилл замер.
Тот самый. Который сегодня улыбался. Который кивал. Который смотрел мимо камеры.
Он набрал:
«Жду. И никому ни слова. Я сам разберусь.»
Город горел огнями. Где-то там, в темноте, была она. Боялась? Злилась? Ждала?
Он вдруг понял, что хочет ей написать. Просто так. Спросить: «Ты как?»
Но не написал.
Не имел права.
Марта
Я смотрела в темноту за окном.
Аноним молчал. Думает, что я его. Готовится к встрече. Выбрал место. «Маяк» — уютное кафе на набережной. Там тихо, мало людей, хороший кофе. Он хочет, чтобы я расслабилась.
Пусть.
Я перебрала в голове все варианты. Всех, кто мог. Всех, кто выигрывает от падения Вяземского. Всех, кто знал про «Медиашлюз».
Один. Только один.
Завтра он сядет напротив. Закажет кофе. Улыбнётся. Спросит: «Ну что, готова работать на нас?»
А я улыбнусь в ответ. И скажу: «Готова. Только сначала скажи, как ты попал в переписку, где было слово «Медиашлюз»? Оно же только у одного человека в компании есть. У тебя.»
И тогда он поймёт.
Что игра не в ту степь.
Что пешка решила стать ферзём.
Я закрыла глаза.
Завтра всё решится.
И когда Вяземский узнает правду, вопрос будет не в доверии. Вопрос будет в том, кто успеет первым.
А я не люблю опаздывать.
Она думает, что поймала его.
Он думает, что поймал её.
Вяземский думает, что поймает обоих.
Утро всё расставит по местам.
Глава 19
Глава 19. Мат
В «Маяке» пахло кофе и рекой.
Не морем — именно рекой. Холодной, плотной, тяжёлой. Вода за панорамными окнами висела чёрная, вязкая, как нефть, которую забыли переработать. В ней отражались огни набережной — жёлтые, ровные, строчками, как бухгалтерский отчёт, который не сходится уже третий месяц, но ты всё равно надеешься.
Я пришла раньше на двадцать минут.
Села спиной к стене, лицом ко входу.
Паранойя? Нет. Профессиональная привычка.
Чтобы видеть.
Чтобы контролировать.
Чтобы увидеть его лицо в тот момент, когда он поймёт, что проиграл.
Официантка принесла воду с лимоном. Я отодвинула стакан. Пить не хотелось. Вообще ничего не хотелось, кроме одного — чтобы этот разговор случился и закончился. И чтобы после него можно было наконец-то выдохнуть. Или разрыдаться. Или заказать текилы. Пока не решила.