Я села, достала телефон и открыла чат.
Тот самый.
И, чёрт возьми, мне снова захотелось хулиганить.
Я быстро набрала пару коротких сообщений, максимально нейтрально, чтобы это не выглядело как издёвка, а скорее как взрослое подмигивание.
Людмила Сергеевна:
Удачи. Она не любит показуху, но любит смелость. Просто будьте собой. Только собой чуть более громким.
Я на секунду замерла и добавила то, что вчера мне казалось гениальным, а сегодня — просто необходимым.
Людмила Сергеевна:
Если хотите её рассмешить, сделайте глупость. Тысяча одна роза. Она посмеётся. Но запомнит.
Отправила — и почувствовала почти детское удовлетворение. Пусть попробует не сделать. Пусть попробует не доказать. Пусть теперь мучается вопросом: «А что, если она права?».
Я представила его лицо, когда он читает это сообщение. Сначала хмурится, потом задумывается, потом... что? Улыбается? Нет, Вяземский не улыбается. Но, может, хотя бы перестаёт хмуриться.
Ответ пришёл не сразу. Я уже успела сделать глоток воды, полистать ленту, мысленно проклясть себя за то, что так долго смотрю в экран, когда телефон вибрнул.
Кирилл Вяземский:
Спасибо.
Одно слово. Короткое. Официальное. Но я знала, чего ему стоило его написать.
Пауза — и следом, коротко, так, как он умеет ставить точки.
Кирилл Вяземский:
Дальше я сам. Не предупреждайте её.
Я хмыкнула. Конечно, сам. Он всегда сам.
И третье сообщение — как контрольный выстрел по моему спокойствию.
Кирилл Вяземский:
И да. Закажите тысячу одну розу.
Я уставилась на экран.
Потом медленно выдохнула.
Потом засмеялась — тихо, но так, что сидевшая рядом девушка-администратор покосилась на меня с подозрением.
— Всё в порядке, — сказала я ей, всё ещё улыбаясь. — Просто мой начальник — гений. Иногда это смешно.
Она кивнула и отвела взгляд.
А я смотрела на экран и думала: «Ну всё. Теперь осталось только понять, кто из нас первый сорвётся — я со своим смехом или он со своим контролем. И что будет, когда мы оба сорвёмся одновременно».
Розы. Тысяча одна. Он реально заказал тысячу одну розу.
Я представила, как курьер заносит их в офис, как Вяземский стоит с каменным лицом, а вокруг все падают в обморок от такого количества цветов. Представила, как он сам пытается их вручить — с этим своим выражением лица, будто подписывает смертный приговор.
И мне стало тепло.
И страшно.
И очень, очень весело.
— Ну, Людмила Сергеевна, — прошептала я своему телефону. — Доигрались мы с тобой. Теперь только вперёд.
Я убрала телефон в сумку и приготовилась ждать. Сколько нужно. Потому что сегодня был только первый акт.
Глава 8
Глава 8. Тысяча и одна проблема