— Я знаю.
— Так вот. У неё там были серьёзные проекты. Крупные компании, сложные задачи. И ни одного провала. Ни одного скандала. Она всегда выполняла работу чисто и уходила без следа. Профессионал высочайшего класса.
Руководитель помолчал.
— Если говорить прямо — она могла сделать так, чтобы вы никогда не узнали правды. Просто ваши с ней пути пересеклись, а потом уже и мы начали копать.
— Почему?
— Это уже не к нам. Но можем предположить: никакой мошеннической схемы не было. Она не пыталась украсть, подставить или навредить. Она просто... хотела работать. А Людмила Сергеевна помогла ей устроиться.
Кирилл откинулся на спинку кресла.
— Спасибо. Можете идти.
Дверь закрылась.
Он остался один.
Мысли путались.
Она могла не признаваться. Могла уйти красиво, оставив его в дураках. Могла даже продолжать игру, потому что она действительно была слишком хороша.
Но она сказала правду.
Зачем?
Ради чего?
Он вспомнил её лицо в машине. Её шёпот: «Ты поймал». Её пальцы на своей груди. Её смех на заправке.
Всё это было настоящим.
Она врала ему про имя. Про легенду. Про Людмилу Сергеевну.
Но когда было страшно — она смотрела только на него.
Когда было тепло — она касалась его.
Когда было больно — она ушла. Без сцен. Без истерик. Без попыток оправдаться.
Просто ушла.
И теперь он стоял здесь, на двадцать пятом этаже, и не знал, что делать с этой пустотой внутри.
Он посмотрел на своё отражение в стекле.
— Что ты хочешь? — спросил он тихо.
Отражение молчало.
Но где-то внутри, глубоко, там, куда он никого не пускал, жил ответ, который он не решался озвучить даже себе.
Правду.
Он хотел правды.
Не той, которую она сказала в машине, когда уже нечего было терять.
А той, которую она носила в себе всё это время.
Он хотел знать, был ли хоть один момент, когда она была просто Мартой.
Без маски.
Без легенды.
Без игры.
И ради этого, кажется, он был готов на многое.
Он вышел из кабинета.
Шаг — ровный.
Взгляд — холодный.
Плечи — прямые.
Вяземский вернулся к работе.
А то, что происходило внутри, осталось за стеклом его офиса — там, где город казался управляемым, а чувства — всё ещё нет.
Глава 18
Глава 18. Когда все летит в тартарары
Марта
Я открыла глаза в семь ноль три.
Без будильника. Просто организм решил, что выспался ровно настолько, чтобы встретить конец света в сознании.
Телефон молчал. Лежал на тумбочке чёрным кирпичом. Я смотрела в потолок и считала удары сердца. Слишком ровные. Слишком спокойные. Организм ещё не знал, что сейчас произойдёт. А я уже знала.
Чувствовала. Всем нутром. Тем, что внутри сжалось в тугой холодный узел ещё вчера, когда аноним написал: «Завтра увидишь».