Пауза. Длинная. Очень.

«Тебе не больно? Совсем? Он же тебя предаст. А ты сидишь и строчишь мне какие-то умные фразы.»

Я усмехнулась. В голос.

«Больно. Но я не дура. И он не дурак. Если ты так уверен, что он меня сольёт, чего ты ко мне пришёл? Чего тебе от меня надо?»

Пауза. Ещё длиннее.

Потом:

«Хочу, чтобы ты была на правильной стороне. Когда он упадёт, ты можешь либо упасть с ним, либо встать над ним.»

«Над ним?»

«Ты знаешь много. Ты видела документы. Ты можешь помочь нам. И тогда не будешь жертвой — будешь игроком.»

Я закрыла глаза.

Игроком.

Они всегда так говорят. Сначала уничтожают, потом предлагают «выбор».

Я написала:

«Допустим, я соглашусь. Что я получу?»

«Контроль.»

Я рассмеялась. В пустую комнату. Контроль. Любимое слово мужиков, которые думают, что всё можно купить.

Вяземский

В офисе было тихо.

Мёртво.

Сотрудники не смотрели в глаза. Шептались по углам. Двери закрывались мягче обычного — будто боялись разбудить зверя.

Кирилл стоял у окна и смотрел на город. За спиной на столе лежал телефон. Экраном вверх. Тот самый заголовок.

Он не оборачивался. Не хотел видеть. Но буквы уже врезались в память.

PR-директор влетела без стука.

— Нам нужно заявление. Сейчас. Через час будет поздно. Мы должны дистанцироваться. Она — мошенница. Мы — жертвы. Иначе инвесторы сожрут нас с потрохами.

Юрист молча протянул планшет.

Кирилл взял. Прочитал. Медленно, слово за словом.

«Компания была введена в заблуждение…»

«Руководство не было осведомлено…»

«Все действия сотрудницы будут переданы в правоохранительные органы…»

Он задержался на последней строчке.

«Переданы в правоохранительные органы».

Официально обвинить. Посадить. Уничтожить.

— Подписывать? — спросил юрист.

Кирилл молчал.

Он вспомнил её лицо. Как она смотрела на него в машине. Не хитро. Не испуганно. Честно. Открыто. Уязвимо.

Она сказала «да» на всё. И «не знаю», когда не знала.

Если это она — она слишком хладнокровна. Слишком умна для такой грубой атаки.

Если не она — он сейчас подпишет приговор невиновному человеку.

— Через час, — сказал он.

PR-директор побледнела.

— Кирилл Александрович, это самоубийство…

— Я сказал — через час. Выйдите оба.

Они вышли. Кирилл остался один.

Он открыл статью на телефоне. Увеличил фото. Посмотрел в её глаза.

И внутри что-то дрогнуло.

Марта

Аноним не унимался.

«Вечером выйдет вторая часть. Про финансы. Акции упадут процентов на пятнадцать. Ты понимаешь, что это значит?»

Я понимала. Это значит — конец.

«Скинь фрагмент. Хочу посмотреть, насколько вы там профессиональны.»

Пауза. Он колебался. Потом скинул.

Я читала. Медленно. Вкусывая каждое слово. Искала зацепку. Любую.