Она была тишиной перед прикосновением.

Глава 14

Глава 14

Глава 14. Точка невозврата

Кровь на его виске я заметила не сразу.

Только когда он вышел из машины разбираться со вторым водителем. Стоял под фарами, говорил по телефону — спокойно, жёстко, продавливал ситуацию, хотя сам только что чудом не убился. И только когда свет упал под нужным углом, я увидела эту тёмную полоску, тянущуюся от виска к скуле.

Одна капля. Медленная. Чёрная в темноте.

Я смотрела на неё и не могла отвести взгляд. Потому что это было первое доказательство того, что он вообще живой. Не стратег. Не Вяземский из журналов. Человек, у которого идёт кровь.

Он стоял, говорил с тем мужиком, и только желваки ходили под кожей — единственное, что выдавало, чего ему стоило это спокойствие.

Я сжимала пальцы в кулаки, пытаясь унять дрожь. Колени тряслись так, что зубы стучали. Не от холода. От адреналина, который всё ещё гулял по крови, отказываясь рассасываться.

Он вернулся в машину, сел, и первое, что сделал — посмотрел на меня. В упор. Долго. Слишком долго. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на глазах, опустился к губам, снова вернулся к глазам. Будто проверял, точно ли я цела. Будто не верил своим глазам.

— Ты как?

Голос жёсткий, но рука, которой он потянулся к моему плечу, дрогнула. Он отдёрнул её сразу, будто обжёгся.

— Я в порядке.

— Я видел, как тебя бросило.

— Но ты поймал.

Я сказала это и сразу пожалела.

Потому что повисла тишина. Та самая, после которой уже ничего не будет как прежде. Он смотрел на меня так, будто я сказала что-то неприличное. Что-то слишком честное. Что-то, что нельзя говорить людям, которые друг другу никто.

— Ты испугалась не за себя, — сказал он тихо. — Ты сказала.

Вот чёрт.

— Забудь, — ответила я, чувствуя, как горят щёки. — Адреналин. Стресс. Гормоны.

— Гормоны, — повторил он, и в голосе появилась эта проклятая усмешка. — Значит, дело в гормонах.

— Тебе бы свои проверить.

— Я проверю. Обязательно.

Он завёл машину, и мы поехали дальше.

Второй водитель остался ждать гаишников — обычный мужик лет пятидесяти, бледный, испуганный, виноватый ровно наполовину. Не опасный. Кирилл всё решил за пять минут. Слишком быстро. Слишком собранно для человека, который только что чуть не разбился насмерть.

В машине повисла тишина. Не та, прежняя, электрическая. Другая. Та, после которой уже не притвориться, что ничего не было.

Я смотрела в окно на бегущие мимо сосны и пыталась успокоить дыхание. Не получалось. Всё тело трясло мелкой, противной дрожью. Не от страха. От того, как он на меня смотрел. От того, как его рука в последний момент врезалась мне в грудь, припечатывая к креслу, живым ремнём, твёрдым и горячим. Я до сих пор чувствовала это место — там, где его пальцы сжимали мою ключицу. Горело. Пульсировало. Не давало забыть.