Темнота. Где-то далеко мелькнул свет. Голоса. Глухие, неясные, будто сквозь сон.
— Барин, барин, вы как?
— Ой, и Тимоху убило!
Гера открыл глаза и осмотрелся. Вместо вечера был светлый день. Вокруг десяток мужиков в лохмотьях, какие-то телеги, да и сам он лежит на одной из этих самых телег, разбитой о дерево. Рядом валяется другой мужик, по виду кучер.
Кучер, или кто он там, к счастью, оказался жив, так как открыл глаза и произнёс:
— Съездил, называется, в деревню. Как я сюда попал? Киношники балуются, что ли? А зачем?
— Эй, ты из «Яндекс Такси»? — недоверчиво спросил Гера. — Я же твой пассажир. Что за цирк тут вокруг творится?
— Из такси, — подтвердил кучер, тоже пытаясь понять, что происходит. — Ты, кстати, похож на моего пассажира, но когда успел переодеться? А у меня руки и тело чужие. Это что, кино?
— Барин, испей водички, — мне суют баклажку с водой.
Глава 2
Оглядываюсь вокруг и понимаю — такое не привидится. Вместо нормальной асфальтированной дороги — пыльная тропа, вместо вечера — день, вместе поздней осени — лето! Но самое главное то, что я узнаю местность! Вон пригорок, с которого мы скатились на телеге, вон там двугорбая гора вдалеке виднеется, а вот «гадун-камень» — огромная глыба около дороги при въезде в деревню. Я её помню с самого детства, лет с трех! Бабушка рассказывала, что название эта глыба размером с трехэтажный дом получила из-за гаданий там деревенских девок в старину. Но и это ещё не все, впереди виднеется деревня: ряд плохоньких домиков, огороженных жердинами, и церковь, ещё строящаяся, но узнаваемая. Церковь я тоже помнил и в голове даже всплыла дата её постройки! В 1996 году ей исполнилось ровно 170 лет, а на следующий день после своих «именин» она сгорела от удара молнии. Об этом в газетах писали и по телевизору говорили, вот и запала цифра в голову. Только вернули церквушку хозяевам, и на тебе — сгорела. Судя по всему, сейчас 1826 год. Дата ничего мне не говорит, кроме вложенного в голову советской пропагандой восстания декабристов, и то — было оно или нет, не помню. Рядом, потирая огромную шишку на голове, кучер-таксист задаёт глупый вопрос:
— А чего светло-то так? И тепло?
Смотрю на себя и не узнаю. Моё тело — молодое, лет двадцати пяти, не больше, и, что важно — одет я весьма неплохо для этой эпохи. И окружающие глядят на меня с почтением. Хотя, глядит всего пара человек, остальные глаз не поднимают.
Решение приходит молниеносно. Наклоняюсь к таксисту и шепчу:
— Мы в прошлом. Если не хочешь на костёр, как колдун, попасть — молчи. Я тут, судя по всему, главный.