Но я, в конце концов, барин. И мне плевать — что там моё имущество про меня думает. Хотя… крепостные — это вообще имущество или нет? Вроде как по бумагам — да. Но вот взять того же Ивана… Дом у него, между прочим, не хуже моего. Опрятный, добротный, с резными наличниками. У самого имущество — как у мелкого купца. Выкупать свою семью не просит. Значит, барщина его особо не гнетёт. Или — что более вероятно — как-то он свою старостинскую должность монетизирует. Небескорыстно, скажем так, занимается административной деятельностью.
Я ведь читал, что в России крепостные иной раз были богаче своих господ. Тогда как-то не верилось в это, а теперь убедился лично. Крестьянин крестьянину рознь.
— Беглого этого заберём, последний остался! А Адам Евгеньевич передал тебе про награду за доблесть на пожаре!
Адам — это, наверное, полицмейстер Костромы. Фамилию я забыл, но имя помню.
— А что за награда? — интересуюсь я.
— Ну не медаль «За усердие», конечно, — смеётся гость. — И не высочайшее благоволение, но кое-что! В «Русском инвалиде» благодарность тебе выпишут!
Чешу в затылке. «Русский инвалид»… Слышал про такое издание. Пожалуй, действительно — награда неплоха! Буду детям показывать. Кстати, о детях!
— Чего изволите, барин? — в дом ворвалась Фрося с мокрыми руками, очевидно, только что вымыла их после работы в огороде.
— Чаю нам свежего… Или, может, наливочки? — вопросительно гляжу я на гостя.
— Чаю достаточно! Этот беглый — опасный, двух мужиков зарезал, когда убегал!
И на такого матёрого убивца я в драку полез! Хотя там не так было — это он меня уронил, ещё и наступил. Но знал бы что такой опасный этот Иван, не стал бы я его хватать за ноги и бить!
— Тоща у тебя кухарка, — мимоходом высказал своё мнение Пётр, косясь на Евфросинью.
Это такой намёк, что она плохо готовит, или что я её в черном теле держу?
— Отведай кулебяку! — стало обидно мне. — Фрося, и меду давай, который Тимоха привёз!
— Мёд! Чёрт! У меня же подарок тебе есть! Эй, рябая! — крикнул Пётр, вошедшей с какой-то корзинкой в руках Катерине. — Позови мово извозчика со двора.
— А оне с Владимиром ищут того связанного, што в хлеву был! Нетути его там! — радостно выпалила девка.
Мы с Петром, не сговариваясь, рванули на выход, матерясь. Причем я не сильно уступал опытному полицейскому в оборотах. Российский бизнес, знаете ли, тоже многому может научить по части ругательств!
— Лови его! Уйдёт! — слышу азартный крик Владимира уже не во дворе, а где-то на улице.
Глава 30
Рвусь на улицу впереди полицейского, но тут же спохватываюсь: