— Так! Всё ясно: спекулировать ворованным надумал! — отмахнулся от подробностей я.
— А его за что бил? — киваю на Тимоху.
— Чёрт его знает, барин… — буркнул Мирон, почесав загривок. — Следит за мной, стервец. Как ушибся, дюже дерзок стал! Раньше боялся глаз поднять, а теперь — ему слово, он тебе два, — Тимоха почти дословно повторил претензии отца Германа.
— А что там с этой Анной? Она, случаем, не продаёт деревню? — пришла мне в голову неожиданная мысль.
— Да кто ж купит, барин? Там долгов — как блох на собаке! А барыне той где потом доживать?
— Смотри, барин, глаз у Тимохи дергается! Притворяется, шельмец! — Мирон возмущенно указал на конюха, у которого закрытые глаза и правда вели себя живо — подрагивали.
— Ой, голова гудит как… Барин, а барин! Квасу бы мне, Христа ради… помираю!
— Беги на кухню, принеси квас, — командую я дворовому, радуясь, что мой кореш пришёл в себя.
— Что, ара, съел? Мирон не продавал ничего, а покупал! Вы, армяне, по себе не судите других!
— Не возьму я в толк, барин… какие армяне? Не судил я никого…
— Адам, не придуривайся! — строго говорю я.
— Адам?.. Какой Адам?.. Не Адам я. Тимоха. Твой конюх… Неужто не признали? Ай, Лексей Лексеич… опять напилси… Да? — недоуменно отвечает конюх.
Во дела! Это что получается — ему по башке дали, и попаданец из головы вылетел?
Смотрю на Тимоху — в глазах пустота, незамутнённая знаниями XXI века. Голос, манеры — деревенского простачка.
— Тимоха… — говорю медленно, будто боясь осознать очевидное. — А, скажи, кто такой Шекспир?
— Кто? — искренне хлопает глазами. — Шекспир?.. Это не тот, что лошадей на ярмарке продаёт? Али из барского круга кто?
— А что такое айфон? — добиваю я.
— Айфон?.. — мнётся конюх, морща лоб. — Это… кличка, что ли? У Пелагеи был гусь такой, кусачий, Айфоном звался, слыхал…
Всё. Нет больше Адама.
Глава 31
Глава 31
Тимоха вертит головой, а во мне зашевелился червячок сомнения. А вдруг он меня за нос водит? Ну мало ли — может, скучно ему…
Да нет… Вижу — на вернувшегося с квасом Мирона мой конюх поглядывает с испугом. Прежний хоть и признавал опасность от местного мастера на все руки, но не боялся — точно. А тут по взгляду ясно — передо мной не ара… Это что, получается, и мне такое может грозить при случае?
Хм… с другой стороны… я попал в это тело, наверное, потому что прежний владелец, ну или его душа, отбыл в мир иной. Не обязательно, кстати, лучший — ведь особой праведностью Алексей Алексеич не отличался. А вот почему сознание Адама перенеслось в Тимоху? В той дорожной аварии не похоже было, что Тимоха даже ушибся — с чего ему помирать? Это меня крепко приложило о камень. Может, поэтому и сознание, и душа Тимохи остались в теле конюха, а вот шевелений Алексея внутри себя я не замечал. Нет никаких чужих мыслей или желаний. Полностью я, как есть!