М-да, пистолет с историей и без оной — разные вещи. Настроение заметно упало. Даже выпил с мужиками немного. Предложил им остаться у себя с ночевой, в баньке попариться. Ну и когда язык у тех развяжется, порасспрашивать о жизни — что да как. Да куда там? Часа три просидели у меня в гостях, и в путь, к другому моему соседу.
Зернову долг я, конечно, отдал, всё по-честному. Бочки обещали привезти через неделю.
— Э! Ара! Глупый ты! Надо быка брать было! — поучал меня бывший таксист. — У меня в доме пусто, мне хоть что пригодится. Это ты тут по коврам ходишь!
Матрена, не одобрявшая нашего с кучером сближения, насупившись, молчала. Но, когда принесла ужин на двоих, невежливо толкнула мощным бедром Тимоху.
— Думаю, надо полную перепись своего хозяйства провести. И бюджет составить. Завтра и начнем, — говорю я, уже немного захмелев. — Ты и будешь проводить. Жаль только, чернил у нас мало.
— Записывай: у меня корова старая, молока мало даёт, свиней нет, кур — меньше десятка, но цыплята будут, жинка сказала. И ты мне шестнадцать рублей платишь, да ещё припасы, — бойко отчитывается Тимоха.
— Ты же крепостной, чего это я тебе платить должен? — удивился я.
— Хлебом в основном платишь. Я же твой дворовой, за кучера у тебя, ну и так работы много какой делаю: и сено кошу, и в огороде работаю, и на полях вкалываю. И за то, что я не езжу на отход, а постоянно при тебе.
— Куда не ездишь? — не понял я.
— На заработки в город.
— Кучер хреновый из тебя, вон чуть не угробил меня, — припомнил я таксеру то, как мы сюда попали.
— То не я, а прошлый Тимоха, — возмутился он.
— Так и сено косил тоже не ты, а прошлый Тимоха, — справедливо заметил я, на что таксист надулся.
— Зачем тебе деньги? — с интонацией Остапа Бендера спросил я.
— Овец хочу купить. В городе их по восемь рублей продают, — буркнул тот.
— Барин, Евфросиния пришла! Говорит, звали вы её, — с недовольным видом в комнату вошла Матрёна.
— Звал. Веди девку в дом! — киваю я и говорю Тимохе: — Ну, всё, иди к себе в семью. Что беременную жену бросил, работы нет? Я найду. Завтра приходи, расскажу, что надо делать.
— Да я лучше посижу тут, — упирается Тимоха.
— Ой, пороть надо, испортился паря, — произнес Мирон, невесть откуда появившийся, с двумя зайцами, уже потрошёнными, в руках.
Сижу, развалившись на диване, весь такой из себя барин барином. И тут, смущаясь, в гостиную заходит давешняя крестьянка.
Смотрю на девицу и думаю: — «Ох, не картошку она пришла садить».
Глава 6
На ней по-прежнему обноски — старое платье в пол, сама она босиком, педикюра и маникюра, как водится, нет, но… голова чистая, коса заплетена, а значит, мылась в бане. И макияж присутствует! По нынешней моде, конечно.