— Но не забывай, что в гостях! — уже закрывая дверь, ехидно добавил я якобы под нос, но чтобы было слышно.
Проходя к себе в комнату, краем глаза замечаю ещё одного гостя — худощавого парня с тощей шеей, сидящего на кухне. Очевидно, это слуга неведомого мне Бориса Павловича. Понять бы кто он сам… А ещё увидел, как шлепок от гостя достался и Матрёне. Ну, черт носатый, совсем берега попутал!
Вытираюсь полотенцем, накидываю домашний халат. Буду показывать место приезжему! Это он в мундире тут сидит, а я дома. Могу и халат надеть! Достаю из стеклянного отделения шкафа бутылку вина, прикупленого в Костроме. Отличное вино, взял три бутылки. Одну в гостинице приговорил, ещё там в городе, а две вот в шкаф поставил. Сладкое оно, но хмельное, градусов десять, не меньше.
— А вот и я! Познакомились уже? — ласково спрашиваю у Бориса, кивая на Владимира, который почему-то не пошёл к себе домой, а мнётся у двери.
Стесняется, что ли? Хотя морда у него отчего-то красная, злая. Стоит и кулаки сжимает. И тут до меня дошло. Это он так на шлепок по мягкому месту его зазнобе отреагировал. Понимаю… Кому ж приятно на такое смотреть?
— Владимир, не стой колом. Иди, отобедаем чем бог послал!
— Я… с фельдфебелем пить? — скривил рот гость, пристально разглядывая меня.
Думаю, различия в поведении меня нынешнего и Лёшки прошлого он заметил. Но Германа Карловича так просто не смутить — уж найду, что ответить. Можно и нахамить, но пока воздержусь.
— С фельдфебелем не хочешь? А с моим учителем фехтования и стрельбы — изволишь? — ухмыльнулся я, глядя важному чину прямо в глаза. — А с героем наполеоновской войны — тоже побрезгуешь чарку поднять?
Разглядываю гостя пристально, пытаясь припомнить. И тут будто щёлкнуло что-то в голове — память, напрягшись, выдаёт мне то, о чём я доселе и понятия не имел!
Глава 27
Масон я, оказывается! Был… Ещё в гимназии нас с Акакием оформили в ложу. По глупости, из моды тогдашней. Ну и мы за компанию согласились — молодые были, дурные. А нынче все эти ложи у нас в стране под запретом, а члены тех братств — под надзором полиции.
И тут же ещё одна мерзкая подробность вплыла… Эта падла меня доит! Насчет моего друга не уверен — почему-то эту тему мы не обсуждали с Акакием, но лично я написал этому Борису Павловичу расписку на три тысячи рублей!
Странно… Я ведь из будущего точно знаю — Николай эту масонщину душить начал как раз из-за декабристов, что почти все в ложах состояли. Так-то всё логично. Но запретил он их в этом году только вроде! А память подсказывает, что и предыдущий император Александр издал аналогичный Указ и принудил всех «вольных каменщиков» дать подписки о выходе и не вступлении в дальнейшем ни в какие братства. Подписки-то были даны, но на деле работа масонских лож не прекратилась. Вот глава нашей ложи и навестил своего масона — думаю, для очередного сеанса кормления.