— Что? — потянувшийся было к гусю гость замер. — Это ещё что за дела? Изволь сказать почему?

— Я давать вам отчёт, милейший, не обязан, — ответил я холодно. — Не любы вы мне. Спаивали постоянно, голову морочили… Отказано от дома вам с сегодняшнего дня!

— Ты же сам первый выпивоха! — стал позорно оправдываться, растерявшись, мастер ложи.

— Ну вот такие прохиндеи, как ты, и спаивали… Так что желаю, чтобы вы после обеда мой дом покинули!

— Лешка, охальник, ты что ж такое говоришь⁈ Борис Павлович — твой первейший заступник был! — возмутилась Матрёна, услыхав наш разговор из кухни.

— Ты баба, не лезь барину поперёк! — вступился за меня Владимир.

М-да, так он своё местечко в большом и добром сердце Матрены и потерять может! Но вот ведь какое дело — Матрёна послушно заткнулась. Мне бы точно стала возражать и спорить, а тут… «Прикидывается послушной бабой, не иначе», — догадался я.

— Ну знаешь… Конец нашей дружбе! И из ложи… пинком тебя, как последнего мерзавца вышвырну! — затряс бородёнкой дядька в гневе.

— Ложи нынче вне закона. Али не слышал? — нахмурился я, жалея, что мы втроем тут сидим, и уши Владимира явно лишние.

— Да я… Ноги моей… — захлебнулся Гринько от злости, но тут же поправился, и гордо вздёрнув подбородок, желчно процедил: — А за обед я, пожалуй, заплачу. Рубля много — вот полтины, с лихвой хватит. Испортилась у тебя кухня. Да и чего ожидать? Каков хозяин, таково и угощение!

На кухне что-то глухо упало. Надеюсь, не сковорода с пирожками. Я их запах уже чую, а они у Матрёны знатные! Моя кухарка очень чутко принимает любую критику по поводу своей стряпни, и надо признать — критиковать её не за что.

— С паршивой овцы хоть шерсти клок, — беру новенький полтинник я и демонстративно надкусываю серебро.

— Ложи закрыли, а вот на монетах наши знаки! Орёл, стрелы, молнии, ленты, свитки… Думаешь, просто так? И вот ещё!

Борис с довольной ухмылкой полез в карман, достал толстенький бумажник, и не торопясь вынул бумагу, сложенную в несколько раз.

— Желаю, чтобы ты долг свой передо мной закрыл! Тут три тысячи за тобой числится!

— А ну, дай посмотреть! — гениальная мысль пришла мне в голову моментально.

Я выхватил свою расписку, а это была она, из рук остолбеневшего библиотекаря.

— А… так ты обманом её с меня взял. Не должен я тебе ничего! Более того — пять тысяч верни! — рву я записку на части и, скомкав, бросаю на пол.

— Что? Да я тебя в бараний рог… — покрасневший Гринько рванулся было ко мне, но вдруг резко схватился за сердце и с оханьем опустился на стул. Прошка, запрягай! — тихонько просипел масон.