— Нормально всё, отбыли гости… Там паря прибежал, говорит, Тимоха в беду попал, колесо… — в зал вошёл Владимир и стал рассказывать новости, которые я уже и так знаю.

— Мирон! — кричу своему дворовому. — Мирон, скотина! Ну-ка, друже, кликни его! Ишь, мерзавец, делает вид, что не слышит, — попросил я фельдфебеля.

— Знамо дело, кому охота мокнуть, да телегу чинить? Но окромя Мирона и некому, — поддакнул весёлый по случаю отъезда хамовитого гостя Володя. — Схожу, пожалуй, я вместе с Мироном. Подсоблю с починкой. Солдат грязи не боится. А пообедать потом успею!

«Вот он каков у меня!» — с удовольствием отметил я про себя и стал угощать отца Германа, попутно рассказывая про этого важного гостя, который, как выяснилось, с моим священником знаком не был.

— Что коллежский советник, я и сам приметил. Библиотекарь, говоришь? А в какой библиотеке? Есть у меня знакомцы в Москве, отпишусь им — пусть узнают, что за гусь! — вгрызаясь в гусиную ножку, пообещал поп.

Отношения у меня с отцом Германом, надо признать, выправляются. И это не может не радовать.

— Спасибо, отец святой, что окормляешь и заботишься о нас. Возьми себе за труды, — сую полтинник Герману, который с совершенно невозмутимым видом подношение принимает.

Матрёна с лицом полным скорби уже тащит нам с пылу, с жару пирожки. Фрося, обласканная шлепком по мягкому месту, ведёт себя тихо, боясь по-моему больше батюшку, чем меня. А так — умница девка, своё дело знает: посуду прибрать, вина подлить…

За неторопливым разговором с отцом Германом полчаса до появления Тимохи и компании пролетели быстро.

— Ничё там не сломалось, просто застрял я, — мой кучер был хоть и мокрый, но радостный в предвкушении обеда, ведь такой обильный стол у меня не каждый день бывает.

Тем смешнее было его обломить.

— Ну и славненько. Раз цела кибитка, то едешь сейчас в Утюжково с отцом Германом. Делаете там свои дела и возвращайтесь.

— Как, барин⁈ Даже перекусить нельзя? — улыбка медленно сползает с лица Тимохи, не ожидавшего от меня такой подлости. — И ливень, погляди какой!

Несправедливую обиду так сыграть одними глазами⁈ Эх, великий актёрище пропадает в моем конюхе! Что не крепостной — то талант!

— Оголодал, что ли, паршивец? А ну, не спорь с барином! — рявкнул Герман и, не задумываясь, врезал по спине Тимохе своей клюкой.

Вот и чего ара недоволен? Дождь, полив крестьянские, да и мои, надеюсь, поля уже заканчивается. Интересно, хватит такого дождика для хорошего урожая? Я в сельском хозяйстве — ни в зуб ногой! Ни я, ни прежний Алексей Алексеевич. Короче, впору как тому попугаю из мультика спрашивать: — «А ежели дождь во время усушки?»