Действительно — невдалеке виднеется столб пламени, и оттуда же слышны гомон и крики. Мимо меня пробежал тоже полураздетый Мирон, в руках у которого была длинная железяка, вроде как багор. Молодец, быстро сообразил!

Приглядываюсь — крыша уже полыхает, огонь ползёт вверх, местами вспыхивая сильнее, искры сыплются в разные стороны, чёрным столбом валит дым. Становится понятно — что бы там ни горело, долго это не простоит. Вот уже и запах гари ударил в ноздри.

Бегу домой в поисках второго сапога — чую, без моей мудрой команды сгорит село к чертовой матери! Второй раз сталкиваюсь с пожаром в этом времени, но если в Костроме есть пожарные, то у меня ничего такого нет.

— Ой, горе какое… — скулит Катька впотьмах.

— Ведра тащи, дуреха! Матрёна пусть тут будет, негоже оставлять дом без присмотра! — сквозь зубы матерясь из-за отбитого впотьмах пальца ноги, распоряжаюсь я.

Погорельцем оказался наш псаломщик — его дом горел. Вернее, не дом, а сарай рядом, но он очень близко к дому стоит, и деревянные стены избы, несмотря на прошедший дождь уже то тут, то там вспыхивают огнём.

Ермолай — наш местный, костромской. Выучился в духовном училище, но в семинарию не попал, хоть и мечтает. Женился уже после принятия на службу. Им и до этого, и после жениться можно. А дом ему только-только новёхонький выстроили на деньги моего дядюшки, как человеку при храме состоящему. Добротный такой дом… И вот тебе на — горит, зараза!

На улице, наверное, уже все мои сельчане собрались, но не развлекаются, глазея и снимая сторисы, как было бы в моём будущем, а помогают, кто чем может: кто воду таскает, кто горящее бревно оттаскивает, кто забор поливает, чтоб пламя не перекинулось. Гомон, крики — работа кипит. Поодаль приметил жену Ермолая — стоит растерянная, пузо уже будь здоров, в руках иконы — видно, что самое ценное успела спасти. К огню не суется.

Не совсем к месту в голову пришла мысль, что хорошо бы в моем селе озаботиться медицинским вопросом, особенно в части помощи бабам, что рожать будут. А то читал, что много народа в прежние времена при родах умирало от какой-то родильной горячки. Вроде как из-за того, что руки врачи не мыли. Или уже моют? У нас и повитуха в селе есть. Даже две есть, правда, одна уже старая. Ну тут все просто: повитуха — моя крепостная. Прикажу — и будет руки мыть, а нет — выпорю, или Велесову продам. Сейчас крестьяне Велесовым друг друга пугают, и не только у меня в поместье. В общем, что помню по медицине, — внедрю!

А ведь многое в голове отрывочно помнится — что уж открыли, а до чего ещё не додумались. Вот скажем, фотография… Скорее всего, уже появилась. Где-то я читал, что в журнале напечатали первое фото, или дагеротип… может, путаю, но вроде в начале этого века. А вот радио точно ещё не изобрели.