Кроме того, мне предстояло разыскать в её вещах трубочку да мешочек с табаком. Оказывается, Николаша эту «отраву» у хозяйки своей отобрал и прячет, а бабка внезапно вдруг вспомнила старую привычку — захотела покурить.
С собой соседка привезла несколько книг… Вот если бы уход им сделать — страницы кое-где слиплись, переплёты ободраны… Доверить такое Матрёне или дворовым девкам она не может, а мне… Да я же лучший ученик гимназии был! Ишь, какая хитрая — с лестью подошла! Но Матрёна и вправду не справится — её дело на кухне ухватом орудовать. Ладно уж, сделаю!
Обувка, опять же, у гостьи прохудилась. Но этим я решил озадачить Тимоху — он же хвастал своими навыками сапожника. Хотя, куда Анне ходить? Вчера еле заволокли её на второй этаж. Это втроём и снимать её с верхотуры придется. Может, переселить в мамину комнату? Подумаю.
Пелетиной я не перечу. Наоборот, меня радует, что такая перемена всего за одну ночь с ней произошла!
Так-с… что же мне ещё поручили? Хоть записывай! А, вспомнил! Бабку из Утюжкино к ней доставить!
Определенно — Анна передумала умирать!
Эпилог
Эпилог
Еду в своей карете в Москву! Мои ноги упираются в коленки дремлющей напротив Ольги. Владимир, сидящий рядом с ней, тоже клюёт носом.
Позади осталась Кострома, впереди — триста с лишним верст разбитого тракта! Я уже порядком устал от тряски, а что будет дальше — страшно подумать.
Еду проведать уже свой домик на Никольской улице, на участке номер четырнадцать. Купленный, к слову, за две тысячи рублей. Смешная сумма! Ведь такой дом в Москве не меньше десяти тысяч стоит! Но у меня, слава Богу, всё по закону: и купчая имеется, и свидетели — отец Герман да коллежский асессор Иван Иванович Мишуткин.
Заезжал ко мне этот самый соседушка из деревни Мишуткино, после того как я на бухалове у Елисея Пантелеймоновича всех гостей позвал к себе в имение. Не думал тогда, что кто-то всерьёз откликнется. Ан нет! Иван Иванович — известный в округе халявщик, оказывается, не преминул воспользоваться моим гостеприимством.
Гостевал он у меня три дня, попутно обхаживая Ольгу, — и, надо сказать, весьма преуспел в этом. В отличие от Тимохи, который свой шанс, похоже, проморгал. Хотя… кто знает: Ольга сейчас в карете рядом со мной, а Тимоха мокнет на козлах под моросящим дождиком. Может, ещё и обломится ему что-нибудь. А может, и нет.
Так вот, этот сосед и был видоком на сделке. Коллежский асессор, конечно, не такая уж и большая птица: у Гоголя главный герой повести «Нос» носил этот чин, хоть и предпочитал называться майором. Ещё Иван Павлович Яичница из пьесы «Женитьба» был коллежским асессором. И в «Ревизоре» уездный судья Аммос Фёдорович Ляпкин-Тяпкин — тоже из этой породы. Чин не шибко высокий, но для дела — пойдёт. Поэтому сделку зафиксировали как полагается.