Матрёна, подслушивавшая за дверью, на это издала всего один звук:

— Эы-ы-ы…

Но с такой интонацией, что было ясно: просьба запредельно наглая.

Крестный отец… Тьфу… мафиозные ассоциации в голову лезут… Так вот, крестный отец нынче — не просто дядька, что постоял при обряде в церкви. Это и духовное наставничество, и ответственность, и, как ни крути, финансовые обязательства. Не каждый батрак посмел бы такое барину предложить. Но видно было — женщина что-то уловила в наших с Тимохой отношениях и решила сыграть на этом.

— А что муж твой о том не просит? — ласково спрашиваю я бабу.

Хотя поначалу хотел рявкнуть. Но вижу — волнуется «милаха», ответа ждет. Как бы ещё с испугу рожать не начала.

— Бранится он, — жалобно выдавила женщина.

— Дюже важным стал последнее время! Меня и слушать не хотит… Не ласкат… в постеле не ложица!

— Что ж, будь по-твоему! Родится ребёнок — и неважно, мальчик или девочка, — буду крёстным. Вот моё слово! Ступай! Возьми вон пирогов рыбных детишкам, — быстро согласился я, так как выслушивать все грехи конюха, а их наверняка с горкой, а тем паче подробности его интимной жизни, — не хочу!

Анну привезли к вечеру. Выглядела она плохо — дорога, видно, вымотала старушку основательно. А после бани, где её осторожно вымыли и переменили бельё, стало и вовсе худо. На щеках появился серый оттенок, губы посинели. Есть она почти ничего не стала — только выпила чаю с мёдом. И то по настоянию Матрёны.

Вид старого и больного человека, который может умереть в любой момент, меня расстроил. Уже решил было ехать искать докторов в Кострому, но оказалось, что не всё так скверно. И утром, заглянув в комнату, я увидел довольно живенькую старушку — Анна сидела на кровати, облокотившись на подушки, и бодро ела кашку, принесенную Матрёной.

— Облегчилиси оне утром! — похвастал чужим счастьем Николаша так, как иные своим орденом не хвастают.

Около старушки сидела Ольга и… читала ей не иначе как Бальзака.

«Видишь, и Ольга пригодилась», — довольно промурлыкал про себя я и отправился… выполнять многочисленные поручения Анны!

А та просила пригласить в дом отца Германа — старушка желала исповедоваться да благословиться. Потом мне предстоит проследить, чтобы срубили ветку калины, которая докучала бабке ночью, стучась в окно. Потом Анна хочет увидеть моего старосту Ивана — он, мол, её должен за выпас. Уж не знаю, кого пас на её землях мой хитроватый староста, но втык ему дам! Ишь, старушку обижать вздумал! Чего было сразу не отдать двенадцать копеек?

Другие поручения Анны были не менее важны… Моя новая жилица, окрепнув малость, уже вставала к окну и, осмотрев село с высоты второго этажа, теперь пожелала побеседовать с молодой парой, что живёт через дорогу от усадьбы. О чём именно разговор будет — не сказала.