— Готово, барин! Яблоко это чертово закопала, как вы и велели! — слышу звонкий голосок Фроси.

— Руки мой и садить со мной обедать! Еще тебе задание дам, — командую я.

Матрены, слава богу, нет, возразить некому.

— Благодарствую, — и не думает отказываться девушка.

— Что, пойдешь ко мне в дворню? — предлагаю я ей.

— Пойду, коли прикажешь, а что делать-то надоть? — простодушно спрашивает милаха.

— Постель греть да в бане спинку тереть, — шучу я.

Ложка супа застывает на лету, а в голубых глазах появляются слезы.

— Что ж так, я тебе не нравлюсь? — неожиданно злюсь я.

— Да меня потом замуж никто не возьмёт! — сквозь прорывающееся рыдание говорит Фрося.

— Ну и хорошо! А зачем тебе замуж? Что бы муж бил и заставлял работать? — пытаюсь разобраться в местной жизни я.

— Может, и не будет бить, — неуверенно произносит Фрося, задумавшись. — Вон Аглая, например, сама мужа бьёт!

— Пьяного? Да ведь Аглая толще и выше своего муженька? — наугад предполагаю я.

— Правда твоя! Она и моего батю била, когда наша коза к ней в огород забралась, — признаётся девушка. — А детишки? Детишек же надо, иначе не по-людски!

— Что, я тебе детишек не заделаю? — шучу я.

Пейзанка стремительно краснеет.

— Ох, да что же ты такое говоришь, ирод! Мало я тебя розгами в детстве била! Мало!

В разговор вступила Матрена. Подслушивала, не иначе! М-да. И как мне, бедному, половой вопрос решать в таких условиях? Разве что кастинг устроить? Так мне ведь Фрося уже приглянулась. Я ей и денег дать могу, и вольную даже. Черт, а если детишки появятся? Презервативов же нет ещё! Впрочем, есть и другие способы… Но что-то мне подсказывает, что не так просто будет уговорить девицу на них.

— Шучу я, Фрося! Не буду я тебя портить! Мужу целой достанешься! — обещаю я. — Есть для тебя другая работа!

— Я согласна! — вздыхает девушка. — Да и нет у меня жениха, кому я нужна такая: тоща и неказиста.

Смотрю подозрительно. Это она придуривается? На комплимент нарывается? Да нет. Вроде, серьёзно так считает.

— Восемь рублей проси! Работы в доме много! — слышу голос Матрены откуда-то из-за стены.

Это не в день скорее, а за месяц, — прикидываю про себя я.

И как же задрала меня вздорная домомучительница. Ещё и розгами меня била, оказывается, в детстве. Тело на слово «розги» откликается вздрагиванием. Точно, помнит Лешка такой факт.

— Дам десять! И два рубля прямо сейчас. Есть работенка для тебя — в маминой комнате порядок навести: пыль стереть, вещи разобрать, бельё женское, особо то, что моль поела, отдельно положи, что продать можно — тоже отдельно, — даю я указания.