Оделся я в самые затрапезные одежды, скромно. Зипун без вышивки, выцветшие шаровары, потёртая шапка. Даже саблю оставил висеть на гвоздике, ограничился одним только косарем и кистенём.

— Ты куда такой нарядный? — хмыкнул Леонтий, завидев меня во дворе.

Дядька, как обычно, начинал утро с саблей. Заодно гонял нескольких добровольцев из числа стрельцов.

— По делу важному, — сказал я. — Поискать кое-кого надо. Незаметно.

— Это что за дело, что ты аж без сабли вышел? — нахмурился дядька. — Разве можно сотнику, и без сабли?

— Важное, — сказал я, но слова дядьки посеяли во мне сомнения.

Он прав, человеку моего сословия показаться на людях без сабли и в таком виде всё равно что в моём времени показаться в эфире телевидения в дырявых носках. Хуже только без шапки.

— Идём тогда, покумекаем, — сказал я. — В избу.

Дядька кивнул, бросил саблю в ножны, жестом приказал стрельцам продолжать.

— Ну и чего? — спросил он, когда мы вошли в сотницкую избу.

— Убить меня пытались вчера, — признался я.

Дядька нахмурился.

— Надо было вчера с тобой ехать, — буркнул он. — Совсем расслабился тут в Москве.

— Нормально всё, — произнёс я. — Тати напали из засады, с лошади стащили. Ну я их кистенём и прибил.

— Батюшки святы… — перекрестился Леонтий. — Насмерть?

— Нет, рёбра им поломал только, — сказал я. — Допросил напоследок. Сказали, боярин какой-то смерти моей хочет. Сговаривались через холопа. Вот я того холопа и пошёл искать.

Дядька поиграл желваками. Нападение на меня он воспринимал, как нападение на него самого, даже ближе.

— Ну и куда ты собрался? Тебя же в лицо знают, — хмыкнул он.

— На лицо в последнюю очередь смотрят, — покачал я головой. — Если ищут боярина, будут человека в шубе или ферязи дорогой высматривать, а ежели нищего — то смотреть, кто в обносках и лохмотьях ходит.

— Тоже верно… Но рисковать-то так зачем? Отправил бы кого. Да хотя бы меня, — сказал дядька.

Я задумался. Леонтий снова был прав, но я и сам не знал, что буду делать, если найду этого холопа со шрамом, и внятного приказания отдать не мог.

— Узнать надо, чей тот холоп был, кому служит. В сером армяке, в шапке рысьей, бородатый. Со шрамом через бровь, — пересказал я описание. — У Ильинских ворот они сговаривались, в конюшнях.

— Только узнать? — на всякий случай уточнил дядька.

— Да, — сказал я.

— Пф, — фыркнул он. — Жди. Скоро вернусь.

— Ну и куда ты собрался? Рано же ещё, — сказал я.

— Всё разузнаю, не переживай. Меня, в отличие от тебя, не знает никто, — сказал Леонтий. — Даже бить никого не буду.

— Ладно, ступай, — я всё равно немного нервничал.