Признайся он сейчас в преступлении, в попытке отравить царскую семью, я лично убил бы его, без всяких сожалений. Но доктор Стендиш представлял собой просто энергичного дурака. Такие, как он, погубили гораздо больше народу, чем ядерная бомба.
И я не знал, что делать. Отпустить его с миром — и он продолжит кормить своих высокопоставленных пациентов ядами в попытке излечить от несуществующих болезней. Договориться с ним не получится, да и нашу беседу он не запомнит, скорее всего, весь сегодняшний вечер целиком выпадет у него из памяти. Убить — взять грех на душу, да и если эта история когда-нибудь всплывёт, Иоанну это точно не понравится.
Стендиш опустил голову на сложенные руки и захрапел, бормоча что-то на родной английской мове. Может, отправить его обратно в Британию? Никогда не любил трудовых мигрантов.
Да, организовать этому идиоту срочный отъезд, накачав его вином до потери пульса. Хотя если он вернётся… Уверен, иноземцу Иоанн Васильевич прощает больше, чем мог бы простить русскому человеку. И всё начнётся сначала. Тогда дискредитировать его в глазах царя, чтобы Стендиша турнули с должности… Попробовать можно. Да, царь останется без врача, но я думаю, даже макака в белом халате справится лучше, чем доктор медицины из Кембриджа, так что попробовать стоит.
Я толкнул Стендиша в плечо, пытаясь до него добудиться.
— Чего тебе… Отвали… — пробурчал он по-английски.
— Идём, скорее, — сказал я, тоже на английском языке. — Тебя там зовут. Царь зовёт.
Он выругался, но нашёл в себе силы подняться. Его шатало, как моряка в шторм, но он всё же пошёл за мной. Само собой, в Кремль.
Глава 17
У Спасских ворот Кремля нас остановили стрельцы, несущие караульную службу. Этого-то я и добивался.
— Братцы! — воскликнул я. — Немец-то! Царя по-иноземному хулил!
— Дохтур это, — сказал стрелец. — Англицкий. Видали его не раз.
Я тоже успел примелькаться в Кремле, да и среди стрельцов был известен. Слава о новой сотне, в которой давали пищали без фитилей, бродила по Москве и окрестностям уже пару месяцев, а после царского визита и вовсе обросла небывалыми слухами.
— Царя поносил, пьяница! — воскликнул я. — В Разбойный приказ его надо, братцы!
— Разберёмся, — буркнул другой стрелец, вышедший из башни на шум.
Сам доктор Стендиш мог только качаться из стороны в сторону в попытке устоять на ногах. Если он что-то и бормотал в своё оправдание, то на английском. Он, кажется, вообще не понимал, что происходит и где он находится.
Короче говоря, Стендиша, вусмерть пьяного, я сдал на руки стрельцам. Они такому виду царского лекаря не слишком-то удивились.