Вот только у меня из головы не выходили слова одного из крымчаков. Боярин Лисицын, наверное, уже приехал в станицу, нести службу вместо нас, и мне очень хотелось посмотреть ему в глаза. Проверить, врал степняк или нет, оклеветал он боярина, или же Лисицын и в самом деле брал серебро у татар. Задачка непростая, но и мы лёгких путей не ищем.
Глава 4
Снова чувствовать себя в безопасности, за крепкими стенами, оказалось удивительно хорошо. Настолько, что я едва не кинулся на радостях обнимать караульного, запершего за нами калитку. Взмыленные татарские лошади ходили по двору кругами, потихоньку остывая после долгой скачки, мы тоже переводили дух.
К нам вышел Данила Михайлович, сонный, но опоясанный саблей, в кольчуге, готовый к любым неожиданностям. Он оглядел остатки нашего воинства. Из дозора вернулась ровно половина.
— Онфим где? — без лишних сантиментов спросил он.
Холопы покосились на меня. Я старший, мне и отвечать.
— Нет его больше, упокой Господь его душу, — сказал я. — От ран умер.
Все разом перекрестились, пришлось и мне, чтобы не отставать от коллектива. Крестились причём не привычным для меня троеперстием, а скрещенными указательным и средним пальцами. Пришлось и это скопировать. Точно, до реформы Никона ещё сто лет.
— Плохо, — сказал Данила Михайлович. — Славный был воин.
— За перелеском татары налетели, кого посекли, кого заарканили, — сказал я. — Алексея подстрелили, Дмитрия тоже. Кузьму с Трофимом зарубили.
Данила Михайлович помрачнел, погладил рукоять сабли.
— Утром отправим людей. Может, хоть похоронить по-христиански получится, — сказал он. — Ладно. Отдыхайте, завтра всё решим.
Такой приказ дважды повторять не приходится. Сперва, конечно, надо было увести лошадей в конюшню, напоить их и накормить, и я подошёл к гнедой кобыле, которая устало фыркала и глядела на меня большими тёмными глазами. Я погладил её по лоснящейся морде.
— Молодец, вынесла… Зерна обещал тебе, но это завтра… — тихо произнёс я. — Как назвать-то тебя, татарочка?
Гнедая фыркнула мне в ухо.
— Раз я тебя у татар угнал, будешь Гюльчатай, — определил я. — Пошли в конюшню.
Самому добраться до постели удалось ещё нескоро. Пока закончил с кобылой, пока умылся из бадьи во дворе, пока сходил до ветру, пока то да сё, время уже приближалось к утренней заре, на востоке небо начинало потихоньку светлеть. Ну, даже пару часов сна урвать, будет уже хорошо. Вставать всё равно придётся вместе со всеми.
Так и получилось. Вставали тут рано, с рассветом, без всякого деления на сов и жаворонков. Если хочешь что-то успеть за день, надо успевать, пока светло.