Обернулся я только тогда, когда мимо меня через темноту прошелестела стрела с белым оперением. Крымчаки, добравшись до табуна, пустились в погоню.

Они были куда более искусными наездниками, чем мы все, но у нас была фора и отчаянное желание выбраться на свободу. Мы были готовы на всё, лишь бы выбраться из плена.

Я сжимал лошадиную гриву в одной руке, наверняка причиняя ей боль, беспрестанно подгонял, изо всех сил пиная в бока, Прости, кобылка, но нам тут оставаться нельзя.

Крымчаки нагоняли, я слышал это по грохоту копыт за спиной, невольно ожидая получить стрелу в спину. Но потом я понял, что нас будут брать живьём, и немного приободрился. Но лучше не попадаться. За попытку побега наказание будет суровым, а за убийство татар — ещё суровее. Запросто могут продать на турецкие галеры, где мы будем до конца жизни ворочать тяжёлым веслом, прикованные друг к другу, пока не околеем.

Лишь бы не накинули аркан.

Я обернулся мельком, заметил преследующих нас татар. Довольно близко. Я на всякий случай перехватил саблю поудобнее. Своих я почти догнал.

Скакать через ночную степь оказалось проще, чем я думал, хотя ночь выдалась тёмной и безлунной, глаза давно привыкли к темноте. Ровная, как стол, степь это, конечно, не междугородняя трасса, но тоже неплохо. Главное, чтобы лошади под копыта не попался какой-нибудь внезапный камень или нора.

— Стой, урус! — кричали позади. — Хуже будет!

Ищи дурака. Хуже, чем в плену у крымчаков, уже не будет. Мы скакали без продыху, без передышки, нахлёстывая чужих лошадок и вжимаясь всем телом в их спины. Такой бешеной скачки я ещё не испытывал, сердце колотилось в такт лошадиным копытам, гулким набатом отдаваясь в ушах.

Скакали на север, но на самом деле, я не видел никакой разницы, лишь бы оторваться от погони и уйти подальше от степняков. До станицы мы сегодня, скорее всего, не доберёмся.

Я заметил боковым зрением приближающуюся тень, пригнулся ещё ниже к кобыльей шее, оглянулся. Крымчак с арканом в руках, глядя на меня с нескрываемой ненавистью, пытался подъехать поближе, чтобы бросить наверняка. Я замахнулся саблей, направил кобылу к нему, резко сблизился, рубанул наотмашь.

Он даже не успел ничего сделать. Кровь, в ночной темноте абсолютно чёрная, брызнула фонтаном, татарин начал заваливаться набок с лошади, которая, не будь дурой, тут же начала замедлять бег. Минус один преследователь, но кардинально ситуацию это не поменяло. Крымчаки только обозлились ещё сильнее.

Впереди, на горизонте, черной полосой замаячил перелесок, отмечающий границу дикой степи и нашего урочища, охраняемой территории, и мы все приободрились, как моряки, увидевшие землю после долгого плавания в открытом море. Подмога там вряд ли будет, но всё равно, возвращение к русской земле бодрило и поднимало дух.