— Кого хочешь веди, — усмехнулся я. — Лишь бы писать умел красиво. Всё-таки царь этот устав читать будет. Ты только не говори об этом, а то цену заломит.
— Не беспокойся, сделаю всё, — сказал дядька.
Я и не беспокоился, Леонтию я доверял, как себе.
Можно, конечно, было попробовать написать всё самостоятельно, но так будет надёжнее. Лучше вообще набросать план, черновик, а чистовую версию уже пусть переписывает приглашённый писарь.
Леонтий оседлал коня и уехал, я же, в свою очередь, отправился в Разрядный приказ. Пренебрегать царским советом — себе дороже, нужно заявиться туда как можно быстрее, пока обо мне помнят. Пока царское слово не забылось. Поехал один, в парадном облачении, нарядный, красивый. Званию сотника надо соответствовать, аскетство здесь пока не в чести. Это царь мог позволить себе одеться в простую монашескую рясу и подпоясаться верёвкой, потому что он такой один. Все остальные вынуждены одеваться пёстро, ярко и вычурно, чтобы их, не дай Бог, не перепутали с какими-нибудь бродягами.
В Разрядном приказе дьяки уже обо мне знали, ждали меня. Видимо, свои распоряжения государь сделал ещё до того, как поехал на стрельбище. Либо один из его ближников сразу после стрельб поехал сюда.
— Новый сотник, значит… — пробормотал остроносый дьяк, перебирая бумажки и свитки. — Иван?
— Никита, — сказал я. — Никита Степанов сын Злобин.
— Ага… Есть по тебе отдельное поручение, — сказал дьяк. — Жалование сотницкое выдать…
Он достал из комода увесистый мешочек, положил на стол. Звякнуло.
— И земли тебе государь повелел отписать… Пятьсот четей, за Ветлугой… Хоть и средь черемисов диких, а всё же земля… — дьяк выбрал один из свитков среди целой кучи и протянул мне.
А вот и долгожданное поместье.
Глава 16
Писаря мне Леонтий нашёл в Андрониковом монастыре, молоденького краснощёкого послушника, похожего больше на девицу. Я к тому времени уже успел набросать план и приступить к черновику будущего устава, наполовину являющегося копией строевого устава ВС РФ и петровских экзерциций.
Всё же пожалованное мне поместье нужно отрабатывать, и я старался изо всех сил. Пятьсот четей это что-то около двухсотпятидесяти гектар, солидное имение для молодого парня. Причём земля переходила ко мне вместе с черемисами, её населяющими. Но, с другой стороны, поместье прибавляло мне и головной боли, потому что теперь я обязан был выставить помимо себя ещё пятерых всадников. За одного, конечно, сойдёт Леонтий, но мне требовалось к весне взять где-то ещё четверых.
Но с этим можно разобраться потом, зимой. А вот стрелецкий устав нужен мне как можно скорее.