Всё происходило сумбурно, в полумраке. Прежде, чем я поднялся на ноги, успел отхватить добрейшего пинка по рёбрам, но едва я вскочил, как мой кистень полетел в ближайшего из противников. Свинцовый грузик на кожаном ремешке мелькнул невидимой тенью, впечатываясь ночному татю чуть ниже и правее солнышка. Такой удар кирасу проминает, что уж говорить о незащищённых рёбрах.
Блеснул во мраке чей-то ножик, бандит хищно ухмыльнулся, ловко поигрывая пером. Он быстро глянул куда-то мне за спину, но я не купился на такой дешёвый трюк, а просто кинулся в атаку, выхватывая нож-косарь левой рукой, а правой раскручивая кистень. Жулик попытался поймать ремешок кистеня, но вынужден был отступать, и в один момент мне удалось захлестнуть кистень ему за спину, так, что он с размаху ударил его по почкам. В ту же секунду я сократил разрыв между нами, резанул косарем по руке, удерживающей нож, вывернул его из ослабевших пальцев.
Обернулся. В переулке уже никого не было, только Гюльчатай нервно топталась на месте и фыркала. Девица поспешила скрыться, наверняка докладывает ярыгам Разбойного приказа о смертоубийстве.
Я глянул на пострадавших, оба катались по земле. Для допроса пригодны. Пинком я перевернул одного из них на спину и приставил острие ножа к нижнему веку.
— Ну-ка, поведай мне, кто вас прислал, — тихо произнёс я.
Вряд ли это обычные тати. Я в такие совпадения верить не привык.
Глава 18
Разбойник захрипел, в ужасе пытаясь отползти прочь от моего ножа.
— Не знаю я! Христом-богом клянусь! — простонал он.
— Ну-ка, не уходи никуда, — буркнул я, на всякий случай ударив его рукояткой ножа.
Если не знает один, должен знать второй, логика простая. Перевернул второго, точно так же ткнул ножом в нижнее веко.
— Твой приятель сказал, ты дела ведёшь, — хмыкнул я, глядя на замершего неподвижно бандита. — Кто меня выследить приказал?
— Да пошёл ты, — просипел тать.
— Тебе глаз сковырнуть? — спросил я. — Ты только попроси.
Бандит замолчал, скривился, тяжело дыша, словно каждый вдох причинял ему дикую боль. Неудивительно, со сломанными-то рёбрами.
— Не знаю имён, — сказал наконец он.
— Говори, как знаешь, — сказал я, на мгновение усилив нажим.
На щеке у него выступила маленькая тёмная капля крови.
— Боярин какой-то. Вернее… Договаривался-то не он… С холопом его болтали… — раскололся бандит.
С гнильцой орешек оказался, треснул только так.
— Какой боярин, что за холоп, где общались, как они выглядели, — я начал равнодушно закидывать его наводящими вопросами.
— Не знаю, какой, клянусь! С холопом в конюшне болтали, что у Ильинских ворот… Боярин, отпусти, не губи, Христа ради, — взмолился тать. — Не знали мы…