— Волков бояться — в лес не ходить, — усмехнулся Леонтий.
Я спешился, качая головой. Не хотелось бы мне остаться без лошади посреди леса.
Тропка, однако, вела нас дальше, через бурелом, и продравшись сквозь него, мы увидели небольшую полянку и несколько хижин возле маленького ручейка. Я немедленно схватился за саблю, Леонтий тоже вытянул свою.
Оружие, впрочем, не понадобилось. Из крайней хижины вышла старуха с корытом в руках, не обратив на нас никакого внимания. Седая и древняя, она была если не свидетельницей крещения Руси, то как минимум застала татаро-монгольское иго.
— Вернулися, сынки? — прошамкала она, сослепу приняв нас за членов банды.
— Ага, — хмыкнул дядька, убирая саблю в ножны и по-хозяйски оглядывая бандитский хутор.
На полянке стояли буквально четыре шалаша из жердей, у коновязи стоял мерин, потряхивая гривой. Значит, можно и наших коней сюда провести.
— Дядька, я за лошадьми схожу, — сказал я, продираясь обратно через бурелом.
Пусть придётся идти в обход, но мне спокойнее, когда наши кони рядом с нами. А мерина можно будет взять как заводного или вьючного, всё лучше, чем перегружать и без того уставших лошадей.
Я вернулся за Гюльчатай и дядькиным конём, начал искать обходной путь. Просто обогнул бурелом, вышел к ручью и пошёл вдоль бережка.
Когда я вернулся, Леонтий уже деловито обыскивал хижины, вытаскивая всяческую рухлядь на улицу. Меха, выделанные шкурки, отрезы ткани, одежда, сапоги, оружие, словно он обыскивал не разбойничьи шалаши, а пещеру Алладина.
Старуха, как ни в чём не бывало, черпала в корыто воду из ручья, напевая себе под нос какую-то заунывную песенку. Она, похоже, даже и не поняла, что на самом деле произошло. Мне даже стало как-то неловко. Мы ведь, наверное, повесили кого-то из её родичей, да и вряд ли одинокая старуха сумеет вообще выжить в такой глуши. А оставлять её на произвол судьбы… Сомнительно. Уж лучше бы нам тут встретились ещё разбойники. Мне было бы гораздо проще сделать выбор.
Глава 7
Пока потрошили логово, даже забыли про время. Настолько, что начало уже смеркаться, так что я расседлал наших лошадей и принялся разводить костёр, готовясь ночевать здесь же, в одном из шалашей.
— Касатики, а вы Ефимку не видали? — спросила старуха. — Жду его, нет и нет, нет и нет…
— Нет, бабуся, не видали, — ответил дядька.
Имён мы не спрашивали, поэтому со спокойной душой могли так говорить. Бог его знает, кто из них там Ефимка, кто Иванец, а кто Вторуша. Паспортов тут пока тоже не придумали.
— А я кулеша сварила, будете⁈ — спросила старуха.
Я поморщился. Походный кулеш уже успел надоесть мне хуже горькой редьки.