— Зелья столько нет, — буркнул другой. — Сказывали, он чуть ли не каждую седмицу бегал докупал, потому что казённого не хватало.

Я знал, почему бояре так сопротивляются. Никому не хотелось терять влияние на царя. Поместное войско, в котором каждый знатный боярин или князь приводит своих собственных людей, никогда не согласится добровольно, чтобы его заменили на войско, которое царь может набрать сам. Рекрутским набором, призывом, мобилизацией или как-то ещё. Это моментально лишает поместных ещё одного рычага влияния на царя, который и так усиленно занимался централизацией власти.

— Однако, ни один ворог супротив такого каракуля не устоит, — задумчиво произнёс царь. — А зелье огненное завсегда сделать можно.

— Мельницы и так без остановки работают, государь, — напомнил боярин в зелёной епанче. Стрелецкий голова, не иначе.

— Ведаю о том, — кивнул царь. — Значит, только крайнею мерою сей приём использовать надлежит.

Я ждал вердикта, новых указаний, царственного повеления, но Иоанн, казалось, не обращал больше на меня внимания, задумчиво глядя на замерших по стойке «смирно» стрельцов. Умный человек может представить океан по капле воды и действия целой армии по одной сотне. Иоанн дураком точно не был.

— А татары сих стрельцов издалека всё-таки расстреляют, — хмыкнул боярин, любитель стрельбы из лука. — Бездоспешных тем паче. Лук дальше бьёт.

— Всякому приёму своё место и время, — пожал я плечами. — Как в шахматах фигуры разные по-разному ходят, так и тут. Однако же и пешка, бывает, ферзя срубить может.

— Это ты верно глаголешь, — произнёс царь.

— В сече все равны, — проворчал седой окольничий, прежде молчавший.

— Молодец, новик, — похвалил наконец Иоанн. — Мыслю, не захочешь ты, чтобы я у тебя твоих стрельцов отнимал. Быть тебе, значит, и впредь стрелецким сотником.

Я склонил голову. Хотелось бы, конечно, какой-нибудь более материальной награды, но и это можно было считать наградой. Стремительный карьерный взлёт, который и не снился большинству новиков. Да и по разряду новик получал четыре рубля, а сотник — раз в пять больше. Плюс поместный оклад в виде земли. Теперь, когда я не просто повёрстан от города Владимира, а назначен в сотники самим государем, без земли точно не останусь.

— Благодарю, государь, — произнёс я.

Хотя по-настоящему хорошей наградой стала бы возможность остаться с государем наедине, упредить его об измене его приближённых, о скором нарушении перемирия и об отравлении царицы. Увы, такой возможности у меня пока так и не появилось, но к царю я, несомненно, стал гораздо ближе, чем до этого.