С новенькой копией устава, в очередной раз переписанного красивым почерком монастырского дьячка, я отправился в Кремль, но меня ждал жестокий облом. Государь отправился на очередное богомолье в один из многочисленных подмосковных монастырей, и до его возвращения делать мне оказалось абсолютно нечего. Вернулся в слободу несолоно хлебавши.

Осень приближалась широкими шагами, так что я занимался тем, что закупал дрова, провизию и вообще готовился к зимовке. Сколько я уже здесь? Почти полгода, а ничего толком и не сделано. Иной путешественник во времени успевает за месяц выстроить полный комплект заводов и наладить производство автоматов Калашникова, а я только и сумел, что подтолкнуть прогресс к уже существующему в Европе кремневому замку.

Пожалуй, настало время подтолкнуть прогресс ещё немного. Всё равно пока делать больше нечего.

Я вновь отправился в гости к Андрею Ивановичу, и нашёл его в мастерской, окружённого подмастерьями. Он набрал себе ещё несколько помощников, работа кипела, мастер, похоже, отказался от всех других заказов и теперь занимался только пищалями по моему образцу. По госзаказу и на продажу. Таких пищалей пока никто не делал, и он вовсю пользовался сложившейся монополией, пока другие мастера не подсуетились.

— Никита Степаныч! — радостно воскликнул мастер. — По делу али просто проведать?

— И так, и этак, Андрей Иваныч, — улыбнулся я.

— Может, тогда в дом зайдём, сбитня горячего выпьешь с дороги? — предложил мастер.

Заманчивое предложение. Осень в этот раз выдалась прохладной, даже зябкой.

— Отчего бы и не зайти к хорошему человеку, — сказал я.

Встретили меня как дорогого гостя. Ещё бы, дела у семейства Рыбиных ощутимо пошли в гору именно после моего заказа, и они чувствовали, что я могу предложить им что-то ещё.

— Чувствую, не просто так ты ко мне явился, Никита Степаныч, — криво ухмыльнулся мастер после того, как мы выпили сбитня и закусили пряженцами с рыбой.

— Есть задумка одна, — кивнул я. — Нарезы в стволе сделать у пищальки.

— Нарезы? — не понял Андрей Иваныч.

— Нарезы. На стрелах оперение зачем делают? Чтобы стрела в полёте вращалась, — сказал я. — Если и пуля вращаться будет, то полетит дальше и точнее, смекаешь?

— На пуле оперение не сделать, — покачал головой мастер.

— Но если в стволе будут нарезы, винтом, пуля пойдёт по ним и в полёте вращаться продолжит, — сказал я.

Андрей Иванович задумался, хмыкнул, почесал в затылке, раздумывая над моими словами.

— Затейливо… Непросто сие изготовить будет, — сказал он. — Но попробовать можно. Стволов ученики наковали вдосталь. С запасом.