Наличие брата закрывало мне возможность унаследовать отцовское имение, но происхождение и благородную кровь никуда не денешь. Наоборот, я считал управление поместьем совершенно чуждым для меня занятием, скучным и неинтересным. Разве что выстроить на его базе аналог научно-исследовательского института, чтобы, пользуясь послезнанием, толкать вперёд научно-технический прогресс, но это можно сделать и в отцовском, и в братском имении.

Тем более, что наличие поместья накладывало определённые обязательства. Например, выставить к определённому сроку необходимое количество воинов. Сам ты пойдёшь, детей боярских вооружишь или холопов отправишь, не так важно, но людей вооружить обязан. Вынь да положь. Я уж лучше обойдусь как-нибудь без этого. Гораздо лучше будет проникнуть на государеву службу, служить лично царю за денежный оклад.

Стены Путивля показались перед нами совершенно внезапно. Леонтий снова оказался прав, добрались лишь к вечеру, но пока ещё не стемнело, и золотые маковки церквей блестели в лучах заходящего солнца. Проходя через ворота, все молча крестились на надвратную икону, выцветшую на солнце, но в которой всё ещё угадывался лик Спасителя. Я, само собой, перекрестился тоже. Выделяться из коллектива нельзя, хотя подобная набожность была для меня в новинку. Раньше я посещал церковь раз в год, не больше, и подобными ритуалами не заморачивался.

Внутри, однако, Путивль ничем особенным не выделялся. Деревня деревней, с такими же крестьянскими избами и огородами, разве что под защитой городских стен. На стенах, кстати, я успел заметить две лёгкие пушечки, а караул у ворот несли городские стрельцы с пищалями. Путивль тоже считался частью засечной черты, обороняющей Русь от набегов из степи, и службу здесь несли непрерывно.

— Слава те, Господи, добрались, — размашисто перекрестился дядька.

Я, хоть никаких опасностей в пути и не заметил, всё же понимал, что мы, в теории, могли и не добраться.

— Так, и дальше что? — спросил я.

— Воеводе показаться надо, — пожал плечами дядька. — В острог и идём.

Путивльский острог, как иначе называли центральную крепость, в которой жил воевода и были сосредоточены все городские службы, был окружён слободами, мимо которых мы сейчас и ехали. Среди прохожих больше было военных, нежели гражданских, но встречались и бабы в довольно диковинных для меня нарядах. Некоторые даже с чернёными зубами, что вообще выглядело ужасающе, но здесь, видимо, считалось последним писком моды.

Возле острога наш караван остановился, Данила Михайлович проехался вдоль строя, выбирая, кто отправится с ним к воеводе. Не тащить же обозы с собой.