Леонтий, тоже сидевший за общим столом с другими боевыми холопами, тоже купался в лучах славы. Тем более, что я нисколько не умалял его роли в происходящем, наоборот, хвалил и благодарил. Было за что.

А уж когда я мимоходом упомянул о царском заказе на сто пищалей и обучение стрельцов, у отца натурально отвисла челюсть. Никак это не вязалось с образом лихого и придурковатого барчука, ещё вчера крутившего хвосты коровам.

Сам отец, Степан Лукич, тоже поделился известиями о своём походе в Ливонию. Поход у него вышел скучным, сопротивления им почти не оказывали, города распахивали ворота один за другим. Он выказывал надежду, что по окончанию перемирия русские добьют рыцарей окончательно, и мне не хотелось его расстраивать. Насколько я помнил, эта война затянется лет на двадцать, и эти первые победы обернутся досадным поражением.

На следующий день отец позвал меня на охоту, и насколько я понял, варианта отказаться у меня не было. Отправились конно, людно и оружно, то есть, верхом и в сопровождении холопов, и я глазел по сторонам, разглядывая земли, которые перейдут по наследству моему старшему брату, который сейчас тоже находился на порубежной службе.

— Что-то ты, Никита, невесел, — хмыкнул отец, поравнявшись со мной.

Ехал он верхом на пегой кобылке, с луком в саадаке, притороченном к седлу.

— Раньше тебя с охоты и не вытащить было, только и делал, что бегал дичь стрелял, — усмехнулся он.

— Сейчас другим мысли заняты, — признался я.

Мысленно я был совсем в другом месте. В Москве. А уезжать так скоро без веской причины… Ну, если и не оскорбление, то близко к тому.

— Ну, точно возмужал, — усмехнулся Степан Лукич. — Помню, и я так после верстания, одной службой жил. Ничего. Женим тебя, и пройдёт всё.

— Не понял, — нахмурился я. — В смысле, женим?

— А чего, не нагулялся ещё? — рассмеялся отец. — Не боись ты, девку подберём ладную, с приданым хорошим. Пока у нас поживёте, место есть, а потом, даст Бог, и своё поместье получишь. На бывших казанских землях теперь места много, хватает землицы-то.

Лучше бы и не приезжал. Жил бы спокойно в Москве, строил бы свои собственные планы, а не становился частью чужих. У меня и без женитьбы дел выше крыши.

— Некогда мне, отче, с женой миловаться, — сказал я. — Служба.

— Так у всех служба! — хохотнул он. — Чего там, раз-два в год к супруге приехать, нисколько не обременительно. Подождёт та служба.

Я не стал ничего отвечать, спорить или переубеждать отца. Всё равно сделаю по-своему. На охоте я, кстати, никого так и не подстрелил, зато отец вернулся с добычей, с оленухой.