Впрочем, сирыми и убогими я бы своих людей уже не назвал. С пищалями обращались ловко, с бердышами тоже, строем шагать научились быстро, стрелять плутонгами тоже. Хоть поначалу и были трудности, и шомпола над полем летали, забытые в стволах, но даже самый нерасторопный из стрельцов теперь давал минимум три выстрела в минуту. Рекордсмен делал шесть.

Обучение заняло полтора месяца, и я дважды бегал в казну за новыми средствами. Стрельцы хоть и были полностью на государевом содержании, порох мне приходилось докупать. Сожгли мы его немерено.

И на праздник Рождества Пресвятой Богородицы я решил, что моя особая сотня достаточно уже обучена, чтобы представить её царю.

Через Стрелецкую избу добиваться царского внимания было бессмысленно, и я решил снова действовать через Адашева, через Челобитный приказ. Он пока ещё вхож к государю, а мне проще достучаться до него, нежели до одного из стрелецких голов, которые и сами царя видели только по особым случаям.

Царского визита ожидали, как праздника. Накануне я устроил строевой смотр, и стрельцы не подвели. Всё блестело и сверкало, бывшие отбросы стрелецких полков теперь смотрелись щеголями. Я, к тому же, позволил себе маленькую вольность, и вместо отороченных мехом шапок закупил широкополые шляпы с перьями. Белое перо простым стрельцам, красное — десятникам. Зима пока ещё не наступила, можно повыпендриваться.

Иоанн прибыл самолично, хотя я до последнего момента опасался, что он пришлёт кого-нибудь из своих воевод. Прибыл не один, со свитой, верхом. Строй, по обыкновению, полтора часа мариновался в томительном ожидании, потому что время прибытия никому не было известно.

— Равняйсь! Смирно! — гаркнул я, завидев появление царя в сопровождении бояр и окольничьих.

Ровные стройные ряды стрельцов в красных кафтанах производили впечатление хорошо отлаженного механизма.

Бояре переговаривались между собой, шутили и смеялись, не слишком-то заинтересованные в зрелище. К стрельцам у них до сих пор оставалось некоторое предубеждение, даже после Казанского и Астраханского походов. Зато царь щурился и поглаживал бороду, глядя на сотню, замершую по стойке «смирно».

— Вижу, не обманул, — усмехнулся царь вместо приветствия, когда я подошёл к нему, чтобы доложить о том, что сотня построена. — И что, все уже так же ловко стрелять умеют?

— И даже лучше, государь, — поклонился я.

— Показывай, — повелел царь.

Среди его свиты пошли шепотки про мою дерзость, молодость и прочие недостатки, я слышал обрывки боярских разговоров.

На поле были подготовлены мишени из деревянных щитов, изображающие вражеский строй. Задумка моя была проста, как две копейки, провести сотню мимо царя торжественным маршем, а затем показать Иоанну самый обыкновенный караколь, дешёвый и сердитый способ создать плотный массированный огонь.