— Слушаю, — собрался матёрый капиталист под маской профсоюзного работника.
— Первое месторождение — там богатые руды, и убедиться в наличии вы сможете быстро. А вот второе фактически уже известно давно. Там рядом со старым местом добычи, как бы ещё не древнеримским, есть не найденное рассыпное золото, запасы небольшие, зато это легкие деньги. Передаю вам второе, и вы в течение года открываете мне счёт на сто тысяч долларов, тогда я вам передам первое, вы за него ещё добавите столько же сразу, и ещё миллион после начала добычи. И будем работать дальше, — делаю предложение я.
— Откуда, То-ля! — по слогам растягивая моё имя, спрашивает Ян. — Откуда твой любитель мог знать?
— Если информация ложная, то вы мне ничего не должны, чем вы рискуете? В тридцать девятом, наши добровольцы в Испании обнаружили россыпи, разрабатывать их было нельзя, ведь победил враждебный Франко, а потом, человек который, занимался этим, этот самый геолог, был репрессирован Сталиным, сидел в наших краях, в пятьдесят третьем году вышел на свободу, но хобби своё не бросил, но и власть, видимо, не любил, раз ничего никому не говорил.
— Допустим, — помолчав, сказал мой слушатель.
— По Северной Ирландии — там ещё проще, русский эмигрант нашёл это месторождение, и лет пятнадцать назад бежал от войны между Великобританией и Ирландской республикой, на свою родину, в тот же Красноярск.
— Как он нашёл? Это не так просто! — смотрит на меня дядя, подозревая, что я вру.
— Он отметил признаки золота в камне. Если золотом царапать другие камни, то останется ярко-золотой след, как от карандаша, только слабее, другие вещества подобного цвета след не дают. Должно быть там золото. И много! Это ведь не река, которая могла вымыть золото за сто километров и притащить куда-то. Ирландское месторождение в горах, — уверенно отвечаю я. Опыта в этом у меня — как у дурака махорки.
— Североирландское, — поморщившись, поправил меня Ян и задумался.
Не мешаю. Я всё рассчитал, такую сумму мне заплатить смогут легко. В моей истории в Испании за неполный первый год добыли порядка ста восьмидесяти килограмм, что даст в долларах почти полтора миллиона легких денег. За последующие пять лет там добыто почти полторы тонны! Потом, хоть я и попал в другое тело, уверен, добыча продолжится, дело ведь явно выгодное, и добыча будет идти лет десять, так как там лицензию одна канадская фирма, к которой попали записи репрессированного геолога, взяла на одиннадцать лет. Кстати, дядька-то сейчас жив, скорее всего! Только ничего о нём я не знаю, так, общую информацию как курьёз читал. Сейчас тройская унция (то есть тридцать один грамм) стоит в районе трёхсот с лишним баксов, и будет дорожать.